Топос. Литературно-философский журнал.
Для печати

Вернуться к обычной версии статьи

Литературная критика

Бумеранг не вернется №10: Братья по оружию

/Рэй Лорига «Пистолет моего брата», М.: Эксмо, СПб.: Домино 2003/

Евгений Иz (03/09/04)

Что бы мы делали, если бы на обложках книг неизвестных нам авторов из-за рубежа не значились хвалебные отзывы знаменитых заграничных личностей! Нам оставалось бы ориентироваться только на отзывы уже прочитавших такие книги знакомых, или на рецензии, подобные этой. В этой нахваливать роман Рэя Лориги «Пистолет моего брата» я не собираюсь. Нет в том необходимости: на обложке помещены две изысканные похвальбы пары известнейших персон. Привести эти отзывы — надо.

«Голосом, исполненным великолепного отчаяния и пробирающим до печенок, как самый термоядерный гитарный рифф, Лорига пытается нащупать наше место в эти хаотичные времена» — Ли Ранальдо (гитарист «Sonic Youth»).

«Лорига — постэкзистенциалистский внебрачный отпрыск Альбера Камю, а “Пистолет моего брата” — лучшая деконструкция культа телезнаменитостей со времен “Белого шума” Дона Делилло» — Педро Альмодовар (модный кинорежиссер).

То, что в скобках — тоже копия с обложки. Честно говоря, я не ожидал подобного душевного отклика от радикального и рафинированного гитариста замечательной нью-йоркской группы. Не ожидал, пока не прочел, что «Sonic Youth» записывали музыку к фильму, поставленному Лоригой по своему роману. Ключевые слова у Ранальдо — «великолепное отчаяние» и «пробирающий до печенок».

Модный Альмодовар вообще немало озадачил количеством жонглируемых терминов. И, вспоминая воистину значительный, сложноустроенный и оригинальный «Белый шум» Делилло (вышел в «Эксмо» в 2003), могу сказать, что этот роман малосопоставим с книгой Лориги. Это вещи с разных полюсов творчества. Ключевые слова у Альмодовара — «отпрыск» и «лучшая деконструкция».

Самое странное, что Лориге удалось найти денег на экранизацию своего романа. Это несмотря на то, что уже существовала «Тельма и Луиза», в том числе упоминаемая в «Пистолете моего брата». Лорига еще один раз — коротко, вяло и бесцветно — озвучил столь популярную в последние пару веков тему «билета в один конец». У рецензированной мной чуть раньше Виржини Депант («Трахни меня!») эта тема прозвучала даже ярче и выразительнее. Сомневаюсь, что перевод с испанского К. Корконосенко существенно ухудшил достоинства «пробирающей до печенок лучшей деконструкции».

Стиль письма Лориги в «Пистолете» — это смесь, кажется, знакомых литературных интонаций. Представьте себе гибрид Сэллинджера периода «Ловца во ржи» и Хьюберта Селби-мл. формата «Последнего поворота на Бруклин». Младший брат вспоминает о старшем, с которым случилась неприятность — случайно убил двух граждан, случайно захватил юную заложницу, отказался сдаться легавым, был смертельно расстрелян огромной толпой полицейских. То есть, ничего от нашего «Брата» и «Брата-2». Интонации младшего вспоминающего брата подчас настолько предсказуемо-надуманны, что к Лориге возникает вопрос, который стоит ставить только ребром. Если это не пробирает до печенок, то хоть до чего-нибудь другого еще проберет? А после хочется с чувством глубокой ностальгии вспоминать «Прирожденных убийц» Оливера Стоуна с гениальным Робертом Дауни-мл., идеально воплотившим образ современного тележурналиста, бредящего лобовой перестрелкой в своей студии «криминальных новостей». Лорига в своем «Пистолете» еще очень и очень далек от многих мастеров как литературных форм, так и кино. Очень жаль.

В романе читателя ожидает совсем неубедительная тошнота от американских СМИ, делающих из родственников прославившегося убийцы телезвезд. Телевизионщики не выглядят отвратительными — они просто картонны и в общем-то неподвижны, как ни старался Лорига. А старался ли? Альмодовар уверяет, что да. Это дружеский сговор. Дружеский ли? Это нас не касается. Ибо в «Пистолете» неубедительно все: девушка, старший брат, добрый убийца-полицейский, воспоминания детства и другие письменно-литерные материи. Старший брат, увлекавшийся поэзией и цитировавший младшему отрывки из Джойса, во всем прочем выглядит романтическим дегенератом эпохи идиотических 80-х. Он не снимает высоких сапог, роняет фразы, подобающие звезде уровня Брандо, и являет собой фигуру сюжетно-повествовательного косноязычия, замешанного на голословном пафосе абстрактного протеста. Лимоновский Эдичка по сравнению с этим героем — просто Колосс Родосский. О разработках Дона Делилло лучше просто молчать. Зато точно подойдет образ из «другого» кино — амбициозный халтурщик Люк Бессон в своих наихудших ипостасях. «Пистолет брата» впервые увидел свет в 1995-м — и это огорчает и удивляет больше всего. Эта «трехпатронная опера» остро нуждается в инъекции настоящего безумия того реального мира, который она силится описать.

Допечатанный после примечаний и содержания рассказ «Открытие Японии» — вещь без авторства, вещь, интригующая своей сиротливой гениальностью — это подлинная загадка этой худенькой книжицы. Если это написал тот же Лорига, то «Открытие Японии» достойно отдельного сверхтонкого (как у «Чайки Джонатана Ливингстона» Баха) издания. В этом текстике реальность и непридуманный бред передозного шоу-бизнеса сквозит из каждой болезненной строчки. И пробирает до печенок, и деконструирует культ рокенрольных личностей всех времен и народов. Хотя всё и происходит в кошмарных 80-х.

Странно все это. Скоро хвалебные отзывы Спилберга будут украшать западные переводы Михаила Елизарова — они же оба с Украины...


«Мы могли бы все посмотреть по телевизору, но полиция позаботилась, чтобы операторы и другие журналисты на пляж не попали. Единственное, что им удалось снять, — это дальний план с сотнями купальщиков, которые разбегаются во все стороны и испуганно кричат. Он шел к морю, а все остальные бежали прочь от берега, полумертвые от страха, как в фильме “Челюсти”».





Вернуться к обычной версии статьи