сегодня: 18/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 02/09/2004

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

Записки ниоткуда. Роман позапрошлого лета.

О романе А. Тургенева «Месяц Аркашон»

Андрей Тургенев, Месяц Аркашон
СПб.: Амфора, 2004, ISBN 5-94278-438-8

Элина Войцеховская (02/09/04)

Достоверность времени действия не вызывает сомнения. Лето 2002 года. Монструозные безделки Мэтью Барни в Кельне тому порукой. Что же касается достоверности места действия, тут все, как минимум, двусмысленно. Начнем с того, что, по доброму русскому обычаю, география подменена историей. «Я думаю: хорошее название для месяца: аркашон. В календаре какой-нибудь хорошей республики» (стр. 102). Это еще не все. Говорят, по Петербургу разнесся слух, что город Аркашон... не существует. Нет, мол, его и никогда не было. Авторский, то есть, вымысел. Не исключено, что слух добрался и до Москвы, но утверждать остерегусь.

Я пишу это в городе Аркашоне, лежа на сине-пестром покрывале, некогда принадлежавшем автору обсуждаемого романа. Принадлежащем — верну, конечно, по первому требованию. Извинившись за то, что тряпица обветшала за 2 года, выгорела и, хуже того, на ней несмываемая отметина — прошлогодний мазут, мазут 2003 года. В позапрошлом году на этом покрывале тоже лежала книжка, подписанная фамилией Тургенев. Правда, инициалы были другими.

Напророченного в романе квази-апокалипсиса, с цунами в устричных заводях, не случилось. Но, поскольку устричные плантации в романе погибли, им было сложно уцелеть и в других реальностях. Не торнадо, так танкер.

Танкер, в сущности,— тоже стихия. Природа сопротивляется городу — это отмечено верно. Песок, вода — прекрасный пейзаж. Но на его фоне любой замок будет замком на песке. Это значит: принцессы лишь домысливаются.

На аркашонском пляже.


***

Так получилось, и география, и последовавшая за ней литература — у меня перед глазами. Казалось бы, что здесь необычного? — Кортасар и Париж, Булгаков и Москва, Коэльо и Рио де Жанейро. Город странноприимничает щедро и без ограничений, но певца себе выбирает сам. Проблема здесь даже не в том, что Коэльо никогда не писал о Бразилии, а в том, что Аркашон не слишком напоминает Рио де Жанейро. Хотя сходство все-таки имеется. Оба в западном полушарии (Аркашон — западнее Гринвича). Оба на краю света. «Впереди миллиарды тонн воды: на краю света острее ощущаешь бренность и ценность своей оболочки.» (стр. 46) Оба на краю света, но это разные края. Находясь в Новом Свете, прекрасно понимаешь: ты на выселках, а не дома; в песочнице, а не в колыбели. В Старом Свете довольствуешься вечными схемами: ничего больше нет; это край.

Самое время удалиться в мало изученные миры, лежащие где-то между географией и романистикой. Они прозрачны (не сказать — просты или очевидны) и чрезвычайно динамичны, что не добавляет дескриптивного куражу. Все же удается заметить, как некий человек равнодушно поглядывает на городские пейзажи, проходит время, мелькают моментальные снимки, белые и исчерканные листы бумаги, и вот человек уже не просто человек, но автор, творец, и теперь наступает черед персонажей выпадать из невнятной безбуквенности (не говоря уже о бестелесности) и нагуливать плоть, изваянную из глины демиургических недоумений. Нагуливать, к слову, на изначальных городских променадах.



***

Вместо исторической справки. Вдоль атлантического побережья Аквитании не было городов — итоги деятельности викингов. Городки, замки, вино, роскошь — все к востоку. На западе же — пустота, песок и море, пограничная зона небытия. Около ста пятидесяти лет назад оказалось, что море пригодно не только для ловли рыбы, и Аркашон немедленно перескочил в статусе от рыбацкой деревни до остро-модного курорта. Выстраивались вычурные дорогие виллы, сооружались променады, высаживались экзотические растения, открывались кафе и рестораны. Ницца, Биарриц, Аркашон — их было не так много, остро-модных, раз, два, три и обчелся. Осталось два. Аркашон так и не оправился от двух войн. Бомбежки почти ничего не тронули, и все же город стал хиреть. Кое-какие из вилл, не находя состоятельных покупателей, были проданы по частям, Гранд-Отель превратился в доходный дом. Довершил развал пожар в мавританском казино.

Впрочем, смотря что называть развалом. Из города ушли шик, изломанная легкость бель эпок. Практичная буржуазность подавила эстетичную. Время опять победило пространство.

Д'Аннунцио написал здесь пьесу; Мадлен Рондо ответила отказом на предложение своего кузена Андре Жида; Гуно сочинил оперу «Фауст». По вилле «Фауст», говорят, до сих пор слоняются привидения. Возможно, это единственное место в Аркашоне, которым они еще не брезгуют.



***

Задача почти математична.

Дано — фиксированные пункты уже прожитого лета 2002 года, через которые вела кривая не очень прельстительной конфигурации:
— Барни в Кельне;
безумный немецкий патологоанатом (впечатлительным читателям, не знающим, а тем более знающим, о чем речь, ходить по ссылке не рекомендуется);
— Аркашон;
— устрицы;
— скука.

Требуется: провести сквозь пункты новую кривую покудрявее, без разрывов и надрывов. Приветствуются замкнутые линии — детективному сюжету желательно разрешиться.

«Время сделало круг и словно бы еще раз бороздило прошлый год, переписывало его на черновик. Детали особо не разнились: девочка с котом, занавески, компьютер» (стр. 90).

Зачем нужно переписывать прошлое? Не затем, чтобы забыть,— это невозможно. Для замещения. Чтобы при воспоминании на устах возникала сладострастная улыбка, а не кислая мина. О том, что себя можно раздвоить, растроить и т. д., превратить в толпу — известно любому романисту: легитимный способ раздвоения, растроения и т. д. личности. Оказывается, такое можно проделать не только с собой.

«Квартира состоит из крохотной кухни, крохотной комнаты и дворика размером с шахматную доску» (стр. 84). Такая квартира, знаю не понаслышке, на самом-то деле, не для бедных людей. Бедные люди не смогут снять такую, это слишком дорого. Скучно быть в Аркашоне обычным не бедным человеком. Не бедным, но и не богатым. Лучше жить в вилле, не правда ли? В лучшей вилле города. Так и запишем.

Что-то нужно продать для этого, проще всего — тело. Так и запишем. Когда мужчина продает тело за деньги... Так и запишем, клиентка не должна быть стара и безобразна.



***

Слой соблюденный и слой нарушенный, документальный и вымышленный. Мне почему-то достались оба. Потому что синее покрывало, вообще говоря, не мое, и потому что оно не покинуло этих мест. «Кит-убийца,— опять произнесла Пухлая Попка» (стр. 52), имея в виду Моби Дика, белого кита. «Кот-убийца»,— в шутку называла моего белого, вполне мирного кота девушка вполне стройная.

Писательская кухня — место престранное. Даже если она «крохотная». Бодренький минимализм или тяжелая эклектика — уместится все. Bassin d’Arcachon получился хорошей кастрюлей, котелком. С залетным ураганом в роли поварешки. Мы-то знаем, что ни штормов, ни цунами в заливе не бывает, значит, романная, симпатическими чернилами писанная магия сработать не должна.

Город, по прежнему, малоизвестен. Как бы реалистично и скрупулезно не списать детали, все равно они будут восприняты как вымысел и абстракция. Ибо место абстрактно, идеально. Все, что ни напишешь о нем, обладает вседозволенностью фэнтези.

Нет немецкого языка, французского, есть один унифицированный европейский язык. Хэнди, автобан — это из него. Бродяга, родом предположительно из южно-славянских республик, может легко прикинуться парижским журналистом, и акцента никто не унюхает.

Что еще? Эльза — имя вообще-то нефранцузское. Немецкое вообще-то имя или, положим, русско-еврейское, но тоже с пируэтом в Германию и книксеном, например, Вагнеру. А другие персонажи и вовсе имен не имут, ибо имя — уже не абстракция. Разве что Морис — мементо, стало быть, но это и так понятно.

Писательское умение, не в малой степени, в том и состоит: неточности (их довольно в романе) способны сойти за двусмысленности. Рыбак может не есть устриц разве что от того, что объелся ими до омерзения — вполне народная еда. Гасконец в качестве гомосексуального соблазнителя — все равно, что просто человек. Гасконь, она же страна басков — тут же, рядом, т.е. везде или нигде. Типичный баск в берете, направляющийся в гей-бар, или д'Артаньян, пристающий с амурами к Портосу,— образы курносы как Сирано де Бержерак. Тут же и вилла с альпийским названием «Эдельвейс». Впрочем, не буду утверждать, что такой виллы нет в Аркашоне. Есть вещи, которые известны только автору. Более того, что для читателя — абстракция, то для автора, отчасти,— западня. Якорь брошен в Аркашоне, от него не отдалиться. Философский факультет Бордо, подземелья Сент-Эмильона — все рядом. Честный подход: что видел, о том и спел.

Иллюзий не было с самого начала. Герой — уличный лицедей, танцующий фильмы. Мета-Голливуд. Книга же о танцоре — мета-мета-голливуд, а многослойность — в глазах смотрящего. История, религия — небрежение как закон детективного жанра. Кремастер задал тон всему сезону: не год, а инвентаризация реквизита, настоящий нафталин на бутафорские прикрасы.

«Великолепный полноцветный широкоформатный закат: сквозь густые перламутровые тучи щедро истекало багровое солнце» (стр. 298). Я ухожу с пляжа, стараясь не глядеть в неартистичные лица отдыхающих. Если бы роман стал «Национальным бестселлером», у этого города был бы шанс. Впрочем, в свете, будь то старом или новом, предостаточно и других литературных премий.




Отрывок из романа «Месяц Аркашон».



Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я