Топос. Литературно-философский журнал.
Для печати

Вернуться к обычной версии статьи

Библиотечка Эгоиста (под редакцией Дмитрия Бавильского)

как обычно

Павел Ивановский (17/08/04)

как мы и договорились, надя позвонила в 22.05. в 22.40 я подъезжаю к зданию бассейна, ставлю машину и, пройдя несколько метров по умытому дождем асфальту, вхожу внутрь. дорога от входных дверей до кабинета №8 отнимает у меня пару минут, по пятам меня преследует назойливое жужжание галогеновых ламп, светящихся свидетелей моего появления. в кабинете я застаю пожилую женщину, она уже узнает меня, приглашает сесть, но я, ссылаясь на спешку, отказываюсь. принимая конверт с деньгами, она как обычно заверяет меня, что всё выполнила: последние посетители ушли двадцать минут назад, благовония зажжены, свет выключен. даже в таком коротком разговоре женщина источает желание быть чуточку ближе к постоянным клиентам, но я избегаю поддерживать это самоуверенное намерение своей взаимностью. слишком много я трудился, чтобы в моей жизни с такой мразью, как она и её начальник, меня связывало хоть что-то кроме деловых отношений. надя как-то рассказывала, сколько они берут со свингеров; неисключено, что эта парочка их потом ещё и шантажирует. я закрываю за собой дверь и иду по длинному неосвещаемому коридору к бассейну. в зале почти совсем темно, пробивающегося сквозь окна звездного света едва хватает на то, чтобы я смог узнать в плавающем человеке надю. какие-то отдельные движения, их ритм убеждают меня в том, что никакой ошибки не произошло — это действительно она. увидев меня, надя поднимается по лестнице и идет навстречу. она останавливается в метре от меня и покорно ждет, пока я разденусь. за эти мгновения её кожа успевает покрыться мурашками, которые почти сразу исчезают, как только я начинаю вытирать её полотенцем. согревшись, надя поворачивается ко мне спиной, прижимается и отдает свои ягодицы нарастающему теплу. я кладу ладони на её живот и плавно двигаюсь вниз. очень скоро её дыхание заставляет нас оказаться на полу. наше стремительное путешествие к удовольствию по швам кафельного пола оставляет на надиной спине и пояснице маленькие кровавые царапины. позже, когда мы займемся любовью в душе, им как обычно суждено сыграть определенную роль в росте моего возбуждения. эти царапины, эти хаотичные красные линии на её коже возвращают меня к жизни, назад к моим желаниям. покинув душ, мы собираемся и едем домой, ужинаем, ложимся спать. под покровом ночи я терпеливо дожидаюсь, пока надя заснет, бесшумно приподнимаюсь и несколько раз вкрадчиво шепчу у неё над головой: «ты — никто. я знаю тебя хорошо. я знаю тебя лучше всех. я знаю тебя лучше, чем даже ты сама. ты — никто. ты — всего лишь часть меня. ты не можешь мне возражать, ты не можешь мне перечить. ты — всего лишь часть меня.» затем я нежно целую надю в лоб, отползаю на свою половину кровати и засыпаю.





Вернуться к обычной версии статьи