сегодня: 20/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 06/08/2004

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

Бумеранг не вернется №8: Алекс Зубаржук

Евгений Иz (06/08/04)

«Время рожать» — так назывался недавний (2001) сборник новейшей прозы и одноименное к нему предисловие Виктора Ерофеева. Именно такой диагноз был поставлен ведущим акушером издательства «Зебра Е» молодой русской прозе. Именно «бабский век» в русской литературе был объявлен Ерофеевым со всеми необходимыми пояснениями в том сборнике. И — долой эсхатологию. Вот-вот грядет нечто подлинно новое. Пускай даже какой-нибудь «ребенок Розмари» — мы все уже лишились иллюзий, несгибаемой веры и глубинной невинности (в смысле культуры, как минимум). Сквозь многое авторство сборника «Время рожать» рвался, выделенный красной нитью Ерофеева, некий позитив. И это на фоне почти тотального психотического бреда представленных молодых писателей. Несомненно выделялись своей условно «новой прозой» П. Пепперштейн, В. Белобров и О. Попов, Бонифаций, Е. Радов — уже знакомые и мужские. Из стана тех, кому повелели «рожать» упомяну Яну Вишневскую — в «киберпанковском» контексте данного обзора.

Еще в том сборнике выделялся Баян Ширянов с рассказом «Рабыня» — ну, просто не мог он не выделяться, ибо это для него главное. Вообще-то, показалось, что это и не рассказ, а глава из «Низшего пилотажа». А «Низший пилотаж» Ширянова — оказался воистину монстром литературы русской, подтвердив непуганность читающего населения и дремучесть «пущающих» властей. «Низший пилотаж», как ни крути его, оказывается лицом новой и новейшей русской прозы, поскольку он, имея минимум претензий на эстетизм, громче всех повзаимодействовал с законодательным и коллективным телом. «Голубое сало» В. Сорокина — более эстетское произведение, продолжающее некогда намеченный проект, и поэтому — менее земная вещь. Честно говоря, уже трудно представить Кирилла Воробьева (Баян Ширянов) вне всех этих судов, адвокатов и обвинителей. Своя ниша — полная чаша. Такое впечатление, что все «пилотажи» с самого начала обречены быть «прецедентами» Басманного суда, а не объектами живой литературы.

Баян, кстати, подходом своим к литературе только подтверждает подобные впечатления. Изданный в той же «Зебре Е» в 2002 г. его роман «Занимательная сексопатология» — это почти пятисотстраничный «лови-момент». Во-первых, никакой это не роман, а сборник миниатюр. Во-вторых, эти миниатюры — плоды работы Кирилла в эротическом издании «Ещё». Не пропадать же написанному для газеты. Особенно, после судебного бума с «Пилотажем». Вот и имеем уровень журналистики и имя давнего героя СМИ. Позади уже и «виртуальная смерть Баяна Ширянова»... Время рожать?

Хочется обратить взор в другую сторону. Возможно, что и несколько назад. В недавнее совсем прошлое. В ту точку, где вместо «Время рожать» бытовал слоган «Время уходить». И где вместо «пилотажа» был драйв культуры с ненадуманной приставкой — контр.

Алекс Зубаржук — думаю, имя мало что скажет подавляющему большинству читателей. Думаю, имя это известно ограниченному числу людей, знакомых с молодым андеграундом города Москва. Возможно, кто-то видел артхаусный фильм «Шоссе энтузиастов» (реж. Нормунд Лацис, в ролях А. Зубаржук, Д. А. Пригов, А. Ф. Скляр) — во многом воплощающий визуально литературное творчество Зубаржука. Если орудовать клише, то к его литературному творчеству подошли бы консенсусно устоявшиеся «маргинальность», «альтернативность», «контркультурность». А также «экстремальность», «экстремизм», «нонконформизм». На деле все эти клише очень слабо рулят. Психоделическая проза Зубаржука — крыло противоположное «наркотическому тоннелю» Баяна Ширянова; крыло, о существовании которого пока и не подозревают «идущие местом» пионэры. Впрочем, книгу Зубаржука уже выпустило издательство «Колонна» — у пионэров есть шанс попытаться продраться сквозь эту начисто параллельную прозу. Однако, в суд подавать уже не на кого: бывший со смертью своей накоротке Алекс недавно покинул данный континуум (знакомые мне сказали, что утонул в Черном море — неплохой колористический выбор).

Осталась проза. Возможно, что будет издана еще одна книга. Тексты Зубаржука можно отыскать в интернете. Например, здесь — www.allexe.ru.

Читая «Очки номер пять» или «Live and let to lie» я вижу неповторимую в своих деталях и микростратегиях киберпанковскую русскоязычную прозу. Тексты цепляют сразу (или, предположу случай поклонников Акунина — сразу отторгаются). Ощущается принадлежность автора к тому поколению, которое в 90-е слушало радикальный индастриэл и на исходе десятилетия восприняло как должное переводы Хантера Томпсона и компании. Моментами что-то в рассказах может напомнить самую сильную вещь Елизарова — «Ногти». Местами — очень странные, почти неузнаваемые приемы Радова. Уж не знаю, мог ли попасть когда-нибудь Зубаржук в какой-либо ерофеевский сборник молодой прозы. Вместо этого Алекс, кажется, предпочитал шагать вниз с балкона третьего или четвертого этажа (больничные улыбающиеся фото — в интернете). Минуя Басманный суд и иные родильные отделения. К его прозе вполне применимо зарубежное определение «sleepstream», да вот беда — у нас оно не прижилось. Его рассказы оценят те, кто сумел увидеть литературу в книгах Берроуза и Брайона Гайсина, и для кого «Страх и отвращение в Лас-Вегасе» — не только фильм и книга, но и часть персонального экспириенса. У Зубаржука имеется тот диссоциативно-игровой момент, которым так пленял благодарных читателей роман «МЛК» Ануфриева/Пепперштейна. В его рассказах есть и безжалостный cut-up, коим столь брезгуют рафинированные и надуманные наши «рассказчики историй», есть и дендритно-ветвящиеся, дремучие, но живописные предложения. У Зубаржука есть даже дилетантизмы и огрехи, что, как ни странно, не только не портит атмосферы его прозы, но и дополняет ее. Получающаяся атмосфера, несмотря на «киберпанк» и «психоделию», оказывается оригинальной. И это при всей ее закрытости и склонности к герметичному бытию. Почитайте рассказ «Ренальдо».

Не берусь делать сравнения, но по значимости явления я бы называл Зубаржука в одном ряду с Масодовым. Чтобы видеть нечто, расположенное вдалеке от мутного тотального вектора прокисших «нацбестселлеров» и криминальных гаррипоттеров.


«— Постойте, это не тот самолет. Я абсолютно уверен, мы свернули не туда. — Я прекратил истерически растирать запястье и невозмутимо отстранился от агента, вглядываясь в скопление воздуха над бетоном. Агент расправил спину и беззвучно втолкнул меня на трап, отвратительное побочное сооружение авиационной отрасли, ребристое и покрытое пульсирующей резиной, я наступал на живое и затаившееся тело глубоководного хищника, готового броситься и растерзать, с ног, рваные раны, волны крови, острые клыки впиваются в тазобедренные кости, развороченное тело падает, скатывается с ребристого чешуйчатого панциря, затухающее сознание ловит всплески солнца, крик не проходит сквозь смятую чудовищным ударом грудь и последний, уже неощущаемый удар в бетон. Я осторожно наступил на основание его огромной спины, сдерживая панику. Мягкость агента усугубляла положение, он определенно не осознавал опасности и спокойно вдавливал каучук, поднимаясь в разверстое бортовое отверстие...»



Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я