Топос. Литературно-философский журнал.
Для печати

Вернуться к обычной версии статьи

Создан для блаженства (под редакцией Льва Пирогова)

Об играх шестидесятых...

Леонид Михайлов (22/07/04)

Одесса, хрущёвская денежная реформа, витрины магазинов с фантастическими ценами «С 1.01.1961». В десять раз меньше, чем были «до». Мы, дети, как впрочем и многие взрослые, абсолютно не понимаем, что это означает снижение в четыре раза эквивалентного содержания золота в той же самой зарплате, какая номинально станет в те же 10 раз вроде бы больше, а фактически в 4 раза меньше... и через десяток лет начнётся расплата... Безногие инвалиды войны на тележках с колесами из подшипников, медали «За освобождение...» с отпиленными ушками для игры в «пожарА», то есть — стопка монет устанавливается на расстоянии нескольких шагов, все по очереди бросают свою медаль (или металлический рубль) к куче, первым бьёт по стопке тот, чья «блая» легла ближе. Если разбил стопку — ясно, что первый. Цель — с помощью ударов «блаей» перевернуть монеты и забрать, естессно, себе. Играют и дети, и взрослые. Взрослые с детьми играют редко. Не те ставки. У детей уговор — играть «до косточки», а то — мама посылает в магазин и пацан, демонстрируя деньги, после проигрыша десяти копеек — «сваливает»... Привозимые из других городов правила — «у нас не канают» — в каждом городе есть свои представления как играть в эту игру, и даже названия разные.

У детей есть и свои игры — убей меня, не вспомню, как называлась игра, но смысл её был следующий: играли на «картинки» — этикетки от консервов — стандартный размер, прямоугольник со стеклянной банки, это были «остатки роскоши былой» — прямо иллюстрации к «Книге о вкусной и здоровой пище» — таких консервов уже никогда потом не выпускалось. Пачки этих «картинок» воровались с рубероидного завода, где они использовались в качестве сырья для изготовления рубероида. И продавались нам, пацанам, по стандартным ценам — около копейки за картинку, и мы на них играли в ту самую игру — пластилиновая (или иногда свинцовая) «блая» диаметром 7–8 см бросалась одним играющим, а второй должен был своей «блаей» попасть к «блае» противника настолько близко, чтобы быть в состоянии дотянуться от одной «блаи» к другой пальцами одной руки. Это был выигрыш одной картинки. Бесконечные тренировки по растягиванию пальцев руки. Если между «блаями» было близко, то — «спичка», то есть две картинки, если — соприкосновение, либо нахлёст — три. Или 5–10–15, или 10–20–30... Развивался глазомер, расчёт и азарт... Не обязательно было «пядить», можно было бросить свою «блаю» в противоположном направлении, чтобы противник оказался в положении преследователя, а не преследуемого, можно было спрятаться, бросив свою «блаю» за какое то укрытие, чтобы при броске игрока не видно было, как она лежит. Долги, проигрыши, драки, воровство и торговля «картинками» — всё имело место...

Была ещё «маялка», мешочек, наполненный по-моему семечками подсолнуха, хотя нет – что-то потяжелее, но именно семена, кажется... Его надо было подбивать внутренней стороной стопы, так, чтобы он не падал на землю. Были спецы, делавшие это бесконечно. Те, у кого не получалось, утешались тем, что «говорят, от этого яйца не развиваются, как надо» — мол, перегружаются мышцы паха...

Прятки, казаки-разбойники, в «войнушку», «штандер-штандер» с подбрасыванием вверх мяча и выкрикиванием имени того, кто должен его поймать, а остальные разбегаются, пока не поймал названный товарищ, а далее должен этим мячом попасть в кого-то из остановившихся в момент захвата «штандером» мяча... Обыденно и известно. Но лично у нас была игра, видимо, в связи с фильмами о мушкетёрах (что-то не помню, чтобы кто-то читал Дюма) — в фехтовальщиков. Длинный кольцевой подвал под домом, с залами и «тайными» выходами — и мы, с рапирами, сделанными из проволочного прутка, с чашками из колёсных дисков от выброшенных детских колясок — как остались целы глаза и прочие части тела — ума не приложу. Просто дрались на шпагах, не в честь дамы и «не один за всех».

Вообще драка как игра — процветала. Бороться на газоне до победных соплей противника, дать кулаком с зажатым в нём свежевыплавленным свинцовым кастетом («рыбка») по голове обидчику, побоксировать в квартире в перчатках старших братьев, у некоторых процветала забава пойти «хутором на хутор», «парком Ильича на парк Савицкого», но это уже другие истории, не совсем об играх, точнее уж совсем не об играх...

В немцев и русских не играли — это было уже чуть-чуть следующее поколение. Видимо, среди нас было много тех, кто не представлял себе, как можно (пусть только в игре) быть фашистом...





Вернуться к обычной версии статьи