сегодня: 22/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 29/04/2004

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

Как вручали премию Солженицына

(Репортажик)

Лев Пирогов (29/04/04)

Ужинаю. Звонит Басинский. Как всегда, весел:

— Лева! Ты хочешь замечательно провести время и увидеться с выдающимися людьми?.. Со мной, с литературоведом Людмилой Ивановной Сараскиной, с режиссером Владимиром Бортко, с актером Евгением Мироновым и бу-бу-бу, бу-бу-бу?..

Жую. Думаю, что ответить.

— В общем, приходи в среду — Нижняя Радищевская, дом два. Это слева от театра на Таганке!

Оказалось, не столько слева, сколько напротив. Я опоздал немножко. Внизу милиционер вежливый стоит: можно вашу сумочку? А у меня там огрызок колбасы, я стесняюсь — говорю, можно я её лучше в гардероб сдам? Милиционер говорит: а, ну в гардероб сдавайте, конечно, в гардеробе ничего, пусть взрывается.

Я немножко опоздал, поэтому сбоку у стены притулился, где телекамеры. Оказывается, премию Солженицынскую вручают. В зале не продохнуть — жарко. Кого Басинский позвал, а какие сами пришли. В президиуме литературовед Сараскина, как обещано, слева сидит, добрая и хорошая. А дальше — батюшки мои!.. Во-первых, справа сам Басинский в пиджаке и галстуке элегантности неописуемой. Во-вторых (это я приведённую тут картинку описываю), рядом с Сараскиной пушкиновед Непомнящий, в еще более неописуемом пиджаке и очень — не замечали? — похожий на Пушкина во времена Александра III. Только повыше. В-третьих, как обычно, чарующая Наталья Солженицына (стоит) и слегка скособоченный Петр Струве. А в зале... ну зачем я буду перечислять? Все там были. Включая Михаила Боярского в шляпе, на которую смотрела, открыв рот, корреспондент Алёна Солнцева.

Телеоператоры, соседи мои, нервничают и руками наверх машут, чтоб осветители софиты выключили. А то, показывают руками, у Бортко голова светится. А я, открыв рот, смотрю в затылок Татьяне «Три тополя на Плющихе» Дорониной. Я не люблю театр и, поэтому, никогда раньше не видел живьём своего кумира. Не говоря уж о Глебе «Начала» Панфилове. Он пришел вместо Чуриковой, которая сыграла, кажется, лучшую роль в награждённом фильме.

Потом, правда, началась агорафобия. Я всегда, когда попадаю в крупные собрания известных, знакомых и полу-знакомых людей, цепенею и отчего-то скорблю. Если эти собрания литературные — ещё и ненавижу собравшихся.

Но это, к счастью, было не литературным, потому что премию вручали не писателю, и выгодно отличалось от литературных осмысленностью и изяществом произнесенных речей. Вот только Доронина поцапалась с Табаковым. Того назвали «отцом» Евгения Миронова, а Доронина не преминула добавить, что у Мити Карамазова, мол, тоже такой отец. Табаков в ответ наговорил каких-то самодовольных и жалких пошлостей. Я стал впадать в кому. К счастью, его выступление оказалось последним. Все задвигались и куда-то пошли. А я прилип к стене, потому что, когда не знаешь куда идти, лучше не шевелиться.

На удачу, подошел журналист из «Книжного обозрения» Андрей Щербак-Жуков. Он, вообще-то, хороший. «Чего ты такой скорбный? — говорит.— Или это у тебя имидж такой?». Я задумался, что б ответить, но ничего не придумал. А Щербак-Жуков (всё-таки он очень хороший) говорит: «Пошли водки выпьем!». И всё сразу как-то определилось.


***

Нет. Не весело, его мать, не весело. И не правдиво, его мать, не правдиво. Ангелы чарли, зачем вы меня покинули? Последние пару месяцев у меня такое ощущение, что меня нет. Много проблем, стресс... И никакого желания забавно составлять всю эту проклятую требуху в слова. Если бы все писаки мира (а не только избранные) вдруг заставили себя писать то, что они чувствуют (а не, скажем, то, что требует от них профессиональный долг и редактор), о какой вой бы раздался!.. Некрасову и не снилось. Простите, нас всех тошнит... Так не задумано, в смысле это не композиционный приём. Тошнит и колбасит. Спазмы.


***

В водочных кулуарах (ненавижу себя за это надеюсь, чувство взаимное) внезапно выяснилось, что решение о присуждении очередной Солженицынской премии «Идиоту» было отнюдь не единодушным. Странно, трое из четверых наблюдаемых членов жюри были откровенно счастливы. Они стояли за одним столиком (это композиционный прием — Сараскина не стояла за столиком, она носилась по всему зданию и решала какие-то проблемы, за столиком же стояли, понятно, мужчины — критик Басинский и литературовед Непомнящий) и весело рассказывали, какого огромного человеческого труда стоило им «продавливание» столь взвешенного и душеполезного решения. (Я не иронизирую, меня всё устраивает, кроме того, о чём позже.) Сквозь кого же? Сквозь оставшегося члена жюри Петра Струве, мило улыбавшегося в сторонке? Или... неужели САМ был против?.. Вот это был бы сюжет: «Солженицын против премии Солженицына»! Мне бы проявить журналистскую чистоплотность, злоупотребить непринуждённостью обстановки и пропоить жюриспрудентов-победителей «до сухого остатка», но я не повёл ухом. Дескать, ну их в одно место, сюжеты такие. (На самом деле просто лень было, даже за водкой для меня Щербак-Жуков ходил.) Ну, вручили и вручили — слава Богу. То есть — какая разница.

Фильм-то по-любому хороший. Не то чтобы я был от него в восторге и сильно разделял необузданную радость выступавших на вручении выступающих, но думать о нём всё равно приятнее, чем даже о сериале «Бригада». Хорошее «мыло» (если только мыло, становясь хорошим, не перестаёт быть мылом), именно то, что Достоевский и писал применительно к своему времени. Мыло он писал. Так мне кажется. Вероятно, неправильно.

Ну, скажем, не было тогда ещё принято продавать исключительно гнилые хомуты вместо хороших, вот кто-то их, хорошие, и валял. Сдуру, конечно, и по недоразвитости. Потому что общество не было ещё тогда экономическим, а собственник — эффективным. Сегодня, в правильном обществе, разве стал бы тот же Достоевский неэффективно пыжиться и сочинять «Идиота»? Нет, не стал бы, а если бы попытался — эффективный издатель ему бы не дал. Зачем, если можно поддельный гнилой хомут за те же деньги продать? Причём без обмана, цена «реальная». Именно столько этот гнилой хомут и стоит — потому что хороших (затратных и малорентабельных) на рынке нету. Понимаете? Если уничтожить как класс осетровую икру, то по цене шесть тысяч рублей за кило можно будет продавать игрушечную «белковую». Не сразу, конечно, но... дело воспитания и привычки. Так бы Достоевскому и сказали: «Не демпенгуй нам рынок замечательной белковой икры и чудеснейших гнилых хомутов! Иди лучше сочини сценарий для reality-шоу!». И пошёл бы. Кормиться-то хочется.

Но расстроило меня, понятно, не это. А то, как прекраснодушно праздновали собравшиеся «победу». Дело дошло до славословий в адрес телеканала РТР, устроившего производство и показ фильма. Знаете, на что это похоже? На то, как наивный хотя, в общем-то, неплохой господинчик по уши влюбляется в шлюху и прыгает, задрав штаны от счастья, по лужам, удостоившись её немытого поцелуя. Или, если угодно, на то, как подхалим Лебедев сносит плевки Рогожина и с восторгом целует отпихивающую его руку.

Я бы рад увидеть в этом наивном торжестве радость просветителя, сумевшего повлиять на тирана, но одно очень яркое впечатление, засевшее в мозгах, мешает подумать так. Видели бы вы, как вся наша литературная публика ринулась фотографироваться с актёром Мироновым! Несчастного «князя Мышкина» превратили в пляжную обезьянку. Думается, примерно этим роман русской литературы с телевиденьем и закончился.



Выступление Владимира Бортко в «ЛГ».

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я