сегодня: 20/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 20/04/2004

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

Глазами гения №26. Смысл творчества

Маруся Климова (20/04/04)

Конечно, можно сказать, что в красоте есть нечто избыточное, и когда людям нечего жрать или же их жизнь подвергается смертельной опасности, то им не до прекрасного. Но если на то пошло, тогда уж и вся литература в целом тоже представляет собой нечто совершенно избыточное и ненужное для человеческого бытия в этом мире! Поэтому, я бы все же сказала, что только красота является пусть и слабым, но оправданием существования искусства, а тем, у кого не все в порядке с эстетическим чувством, лучше было бы в культуру не соваться вовсе. В конце концов, в уродстве тоже присутствует нечто абсолютно не обязательное и лишнее не только для искусства, но и для жизни...

Тем не менее, хотя все эти символистские аналогии между «стилями», «ликами», «масками», «стилизациями» и т. п. кажутся мне не лишенными изящества и остроумия, должна сказать, что я, все-таки, совершено не разделяю идеалистических воззрений Вячеслава Иванова и его соратников на природу творчества как некого «теургического акта», целью которого является чуть ли не спасение мира красотой... Если в основе современной культуры и можно разглядеть какой-то обобщенный стиль поведения и мышления, которому соответствует некий таинственный и затемненный всяческими схоластическими ухищрениями и вывертами лик, то этот лик, безусловно, является «звериным»! Иначе говоря, я готова допустить, что деятели современной культуры, вполне вероятно, действительно постоянно повторяют в своем творчестве некий таинственный и удаленный от нас во времени момент возникновения мира и человека, но только не в библейском, а, скорее, дарвинистском смысле этих слов. А Дарвин, как известно, полагал, что человек вовсе не был создан Богом по своему образу и подобию, а произошел от обезьяны.

Во всяком случае, общая схема насаждения уродства в искусстве и жизни лично мне предельно ясна! История развития современной русской литературы, например, в общих чертах однозначно повторяет эволюцию человечества, и прежде всего, его постепенное отпадение от природы и остального животного мира.

И тут я не совсем согласна с Дарвином. Наблюдая за поведением современных отечественных литераторов, я постепенно пришла к выводу, что человек произошел не просто от обезьяны, а от наиболее неполноценных и, если так, конечно, можно выразиться в отношении обезьян, наиболее уродливых их них. То есть вовсе не один только труд окончательно сделал из обезьяны человека, но еще и крайнее несовершенство его тела! Абсолютно очевидно, что человеку не хватает грации, силы и ловкости в сравнении, к примеру, с любым из кошачьих. Для того, чтобы проверить эту истину, достаточно посетить зоопарк, полюбоваться там на тигров, львов и пантер, а затем побывать, например, на заседании какого-нибудь литературного объединения или же Союза Писателей...

На эти собрания, кстати, меня уже несколько лет постоянно приглашает по телефону один и тот же старческий дребезжащий голос, такой жалобный, что мне даже становится не по себе. Так и представляю, как старушка на другом конце провода выронит из рук тяжелую телефонную трубку и тихо осядет под стол, схватившись за сердце... Но нет, пару раз в год, осенью и весной, она по-прежнему звонит мне и приглашает в Дом журналистов на Невском, где теперь и собираются петербургские писатели, члены Союза. Хотя вообще-то я на такие сборища не хожу — с меня хватило и одного раза, когда я по неопытности зачем-то туда потащилась, повинуясь зову угасающего дребезжащего старушечьего голоса. Помню, уже на подходе к Дому журналистов, на углу Литейного, мне стали попадаться личности, заросшие бородами, с всклокоченными шевелюрами, грязные, мешковатые, с серыми и желтыми лицами. Уже по одному внешнему виду я сразу определила в них писателей, хотя лично никого из них я тогда еще и не знала. И действительно, стоило мне только открыть дверь здания на Невском, как я оказалась в окружении этих жутиков, которые толпились перед гардеробом, чтобы сдать туда свои пальто и куртки. Поднявшись наверх, я вновь оказалась в самой гуще толпы писателей, которые толклись теперь у длинного стола. За столом рядком сидели что-то без умолку тарахтевшие бабы, перед каждой лежал список, где они отмечали прибывших, а заодно и взимали с них недоимки по членским взносам. Меня почему-то упорно хотели заставить заплатить членские взносы второй раз, хотя я их и так регулярно плачу в начале каждого года. Тем не менее, тупая баба за столом отказывалась меня регистрировать, пока я не выложу ей бабки... В конце концов, я просто решила незаметно ускользнуть от этой навязчивой дуры и воспользовавшись моментом, когда она на какое-то мгновение отвлеклась, смешалась с толпой и быстренько спустилась вниз по лестнице. Не сомневаюсь, что, если бы я прошла внутрь зала заседания, меня бы, наверняка, там ждала еще масса свежих и необычных впечатлений, но и того, что я увидела, мне уже было достаточно...

После нескольких таких несложных «экспериментов», пусть и не доведенных до конца, все сразу же встает на свои места, в том числе и в теории Дарвина! В начале мира очевидные изъяны человеческой породы сначала привели к гипертрофированному развитию его мозга, которые должны были эти недостатки компенсировать. А уже затем, при помощи хитрости и изобретенных умом орудий люди сумели не просто выжить, но даже возвыситься над другими животными и природой. Вместе с тем, развитие техники и орудий подавления привели к постепенной утрате большинством людей даже их первобытной сообразительности, хотя физически более совершенными они при этом не стали...

Примерно то же самое постоянно происходит и в современной литературе. Сегодняшний среднестатистический писатель, наподобие тех, кого я в обилии наблюдала в холле питерского «Домжура», так вот, такой писатель, натыкаясь на какое-либо прекрасное и более-менее жизненное явление в литературе, и в наши дни, вероятно, должен испытывать такой же инстинктивный ужас, какой некогда ощущал безоружный обезьяноподобный человек при встрече один на один с тигром или же медведем где-нибудь в джунглях или же глухой тайге... Этот воистину древний инстинктивный страх и породил современную литературу в том виде, в каком она теперь существует, так как главными средствами насаждения уродства и неполноценности в ней по-прежнему являются гипертрофированное развитие человеческого интеллекта и порожденная им изощренная система насилия!

Лучше всего это можно проследить на примере так называемого «социалистического искусства», которое еще недавно полностью господствовало в отечественной культуре, причем исключительно за счет тщательно отлаженной машины государственного подавления. Однако стоило только этой машине временно дать сбой, как на смену соцреализму пришел так называемый постмодернизм с его туманными и наукообразными литературоведческими теориями... Я бы даже сказала, что наступление постмодернизма можно, вероятно, сравнить с временным отступлением человечества в доисторическое первобытное прошлое. Ну а в наши дни снова на смену всем этим человеческим хитростям, уловкам и заумным теориям потихоньку опять приходят более или менее отлаженные социальные механизмы насилия над жизнью и красотой. Если этот ход вещей не будет нарушен каким-нибудь экстраординарным событием или же политическим потрясением, то вполне можно ожидать, что в русской литературе в самое ближайшее время окончательно восторжествует что-нибудь вроде «капиталистического реализма», являющегося фактически полным аналогом своего предшественника, реализма социалистического — во всяком случае, по степени простоты и уродства...

Короче говоря, современная культура устроена таким образом, что окунувшийся в нее человек вынужден снова и снова возвращаться к самым истокам становления человеческой цивилизации, когда из наиболее неполноценных, уродливых и неприспособленных к естественному выживанию обезьян произошло то, что сегодня называется «хомо сапиенсом». Получается, что в то время как сама эта цивилизации все дальше и дальше движется по пути научно-технического прогресса, полностью подчиняя себе природу и животный мир, культура как бы вечно вынуждена вращаться по одному и тому же заколдованному замкнутому кругу. Любые проблески жизненной полноты и красоты неизменно наталкиваются в ней на человеческую изворотливость и средства подавления, поставленные на службу более слабым и неполноценным существам. И никакой другой культуры вообще и литературы в частности сейчас попросту не существует. Современная культура — это и есть некое объединение людей перед лицом общей опасности в виде малейшего проблеска гениальности. Гениальность же сегодня, соответственно, уже невозможно представить себе иначе, чем нечто такое, что этой культуре всячески сопротивляется и противостоит, поэтому она сегодня и является неотъемлемой частью «контркультуры»...

Таким образом, вся современная культура порождена страхом и будет существовать только до тех пор, пока писателей, вдруг оказавшихся лицом к лицу с гением, будет охватывать первобытный ужас, какой и сегодня еще способен испытывать человек, когда он один и без оружия натолкнется где-нибудь в дремучем лесу на дикого хищного зверя.

Природу этого страха не так сложно понять, если вспомнить, что как творцы социалистического реализма, так и постмодернизма в равной мере склонны отрицать наличие какого-либо реального жизненного контекста у своих произведений. С той лишь разницей, что соцреалист или же его двойник, писатель-профессионал, полностью сосредоточены на создании своих «совершенных творений», в остальном полагаясь на силу государственной машины, которая, минуя все жизненные риски, должна продвигать эти творения в музеи и «настоящую литературу», а писатель-постмодернист все же, кажется, смутно ощущает некоторую жизненную неполноту и ущербность подобной позиции и постоянно порождает бесконечные рефлексии по поводу собственного творчества. В результате, в постмодернизме, как я уже говорила, происходит подмена реального контекста художественного произведения искусственно созданным, научным. Соответственно, можно сказать, что если творцы «настоящей литературы», писатели-профессионалы, путают искусство с производством, то постмодернисты стараются во всем подражать науке и ученым. Поэтому, в отличие от упертого профессионала-мачо, носителем постмодернистской идеологии, как правило, является невротик-интеллигент...

Стоит ли говорить, что за отрицанием жизненного контекста творчества скрывается не что иное, как глубокий конфликт подавляющего большинства творцов современной культуры с жизнью, в основе которого и лежит инстинктивный первобытный ужас человека перед природой.

Что касается истинного смысла творчества, то, естественно, ни о каких сверхзадачах вроде «преображения мира красотой» сейчас говорить не приходится. Единственная задача, которая сегодня стоит перед гением — выживание любой ценой!



Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я