сегодня: 22/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 02/04/2004

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

Толстяки на расстоянии: «Знамя» №2, 2004

Евгений Иz (02/04/04)

Февральское «Знамя» стоит прочесть ради нескольких там присутствующих вещей, которые создают ощущение свежести или, по крайней мере, нескучности. Можно, конечно, и обмануться на этот счет, но в таком случае лучше вообще избегать встреч с «толстяками».

Прежде всего о крупных, романных вещах, так сказать, толстячном жире. Роман Анатолия Королева «Быть Босхом», а точнее — «роман с биографией». Он цепляет за струны интереса и представляет собой крепкий, композиционно выверенный накат, по которому удобно ехать чтением — к финалу. Это биографическое повествование, возвращающее читателя в самое начало советских 70-х. Молодой филолог, только что закончивший университет, за легкую идеологическую связь с пермскими диссидентами-правозащитниками направлен в чине лейтенанта и должности воендознавателя в уральский дисбат, служить отчизне. Вхождение в лагерно-армейскую систему, ферула КГБ, томик Камю и сборник новелл Кафки в портфеле, черновики собственного романа «Корабль дураков» о Босхе, минимум воспоминаний о гражданке, путь к дембелю через дисбатовский ад. Роман написан много позже описываемых событий, это как бы покаянно-просветительская ретроспекция, о чем и указывается в авторской предварительной заметке. Градус всему написанному должен придавать психотерапевтический, нравственно очищающий фактор позиции Королева. Но лично меня этот градус особенно не затронул. Больше заинтересовала сама ткань текста.

Композиционно «Быть Босхом» — это чередование стройбатовских историй с главами из упомянутого «Корабля дураков», который и создавался во время службы в уральской воинской части 00140. Взаимно корреспондирующее, само собой, чередование. О Босхе историческом известно мало, поэтому все «босховские» главы — это достаточно красивая метафорически искривленная псевдореальность. И там, и в 00140 — ад. Автор берет на себя иеронимовскую функцию живописания всего хтонического, что он увидел в дисбате. Филологический навык пригодился. Единственное — иногда роман становится чересчур филологичен, чрезмерно «руссколитературен», и это создает вокруг описываемой реальной мерзости какую-то неправдоподобную языковую броню. Я имею в виду стиль авторских монологов. Когда, казалось бы, идет крайний жестяк, но вот-вот появится из-за поворота какой-нибудь симулякр Санчо Пансы. Босховские же куски привлекательны именно рядом выразительных инфернальностей — всякие черные сквознячки небытия и тому подобное.

Реализм все же в этом случае оказывается сильнее литературных фильтров, и, к примеру, история о гермафродите, заразившем всех армейских зека триппером, просто вытесняет некоторые авторские стилистические излишества. В остальном все в этом романе на месте: характеры, реалии, мысли. Более всего примечательна на фоне общей исповедальности романа своеобразная интроверсивность автора-героя. Т. е. он не целиком проявлен в повествовании, он частично скрывает сам себя. Ну, это уже особенности жанра.

Рассказ Арсения Данилова «Мир ванн» приятно наблюдать в «Знамени». Данилов — автор молодой (1981 г. р.) и нисколько не скрывающий своих писателей-учителей, в числе которых Достоевский, Сэлинджер и Ирвин Уэлш (!). Но еще меньше он скрывает основного своего кумира — Пелевина. Собственно, Пелевин и есть то, что собой представляет футуристический памфлет «Мир ванн». Тем, кто любит пелевинский «День бульдозериста» и кто без брезгливости отнесся к «Generation П», будет любопытно ознакомиться с довольно качественным образцом юношеского эпигонства. Юмора в «Мире ванн» меньше, чем это принято у Пелевина. Зато много уверенности в своей писательской силе. Думаю, что у А. Данилова должны иметься и более самобытные тексты. Ну, а в «Знамени», видимо, не вникали толком в Пелевина — некогда было. Но все равно читается с интересом — а вдруг не закос, а что-то неожиданное дальше пойдет? Но неожиданны только сатирико-футуристические детали. «Иван Петрович медленно побрел по узкому четырехполосному проселку, вдоль которого стояли покосившиеся двадцатиэтажные дома с каменными балконами и похожими на бородавки старыми спутниковыми тарелками».

Рассказ Евгения Бестужина «Девять способов остановить время» — это страннейший пастиш на рекламу психофитнеса. Странен рассказ тем, что, собственно, не имеет отношения к литературе. Как не имеет отношения ни к читателям толстых журналов, ни к читателям экзотических книг. Вспоминая недавно рецензированного на «Топосе» С. Сущего и его «Доктора Бабияна», осознаю, что в русской словесности зарождается некая школа максимально анемичной прозы, выдающей себя за нечто смутно знакомое, но в природе не существующее. Поэтому — вызывает чисто антропологический интерес.

Стихотворные формы февральского «Знамени» привлекательны публикациями поэзий Льва Лосева и Валерия Трофимова. Лосевская подборка под названием «Багровый внук, вот твой вишневый сад...» хороша своей прямотой и безоговорочностью, своей резкостью и ненадуманностью.

«...Был как бы мир, и я в нем как бы жил
с мешком муки халдейского помола,
мне в ноздри бил горелый Комбижир,
немытые подмышки Комсомола.

Я как бы жил — ел, пил, шел погулять
И в узком переулке встретил Сфинкса,
В его гранитном рту сверкала фикса,
Загадка начиналась словом “блядь”...»

«Отменили высшую меру.
Низшей оказалось
пожизненное заключение
во вполне сносной, однако, камере:
кровать, унитаз, раковина, всегда
большой кусок мыла,
веревка (если чего посушить),
картина — 
        портрет обитателя камеры
в косых лучах заходящего солнца.
Крюк для картины велик,
зато крепок.»

«Грунтовые воды» Валерия Трофимова, психотерапевта со стажем, члена СП СПб — это стихи, которые, наверное, лучшее, что есть в этом номере журнала. С виду традиционная поэзия, на самом деле обладающая большой глубиной и глубокой перспективой. Цитировать строк я не стану, просто порекомендую все целиком. Удивительны все же психотерапевты. Вернее, жизнь удивительна. И интонации трофимовской лиры — это именно та неэкзальтированная, невычурная метафизика, которая живет по сей день и не исчезает, хотя может показаться, что ее ничтожно мало в нынешнем мире. Очень хотелось бы порекомендовать стихотворения Трофимова тем, кто почти безнадежно разуверился в современной поэзии.

Эпистолярные мемуары Льва Аннинского о Георгии Владимове хороши в сочетании, например, с недавно публиковавшейся перепиской Владимова и Довлатова. У Аннинского, как мне показалось, образ Владимова заслоняют отраженные в переписке реалии распада СССР и духовные брожения советской интеллигенции. Виновата эпоха.

А вот ценителям верлибра, да и просто интересующимся всем «верлибрическим», будет полезна исследовательская статья Юлии Качалкиной о вольном стихе — «Свободные от стиха, или Почему в иные эпохи господство верлибра очевидно». Зрело, смело, старательно, аккуратно написано. Со знанием дела. Молодые выпускники журфака МГУ (автор 1982 г. р.) не позволят зачахнуть академическому древу отечественной критики и публицистики. Да и публикации им полезны в практическом смысле.

Уже упомянутый в прозаическом отсеке пелевинофил А. Данилов с критическим отзывом «Вавилон и MTV» — о романе некоей Елены Хаецкой «Вавилон–2003». Начинает Данилов свою рецензию по-пелевински. Сетует, что многое тянут у Пелевина нерадивые современные авторы из молодых. Далее подробно рассматривает роман Хаецкой. И тут становится видно, что роман Хаецкой — никогда и ни при каких обстоятельствах (например, крупная сумма или впечатляющее сексуальное вознаграждение) не должен рассматриваться. Вообще не должен упоминаться. То, что книгу издали в «Амфоре» — это их издательские дела (не исключены крупная сумма или впечатляющее сексуальное вознаграждение). А Данилов, как человек хотя бы пишущий качественно и думающий не глупо, должен был сказать по поводу этой книги только одно-единственное слово — (как и фамилия авторессы) начинающееся на «Х» и оканчивающееся на «Я». Но лучше и этого не говорить.

На этой траурно-бравурной ноте можно поставить многоточие... Но все же, подводить «Знамя» под общий зимний знаменатель не станем — в дверном проеме уже маячит флаг весны.


Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я