сегодня: 24/06/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 25/02/2004

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Проза

Голый дневник

(Неделя жизни)

Любовь Небренчина (25/02/04)


ПОНЕДЕЛЬНИК
(настоящее вперемежку с прошлым)

Всё утро я рисовала кошку. Пол был усеян скомканными листами бумаги с неудачными кошками. Вся комната была в них, даже пахло кошкой. Не получался хвост и, собственно, заканчивались сигареты... В это утро я ненавидела телефон. Потому что с другого конца земли мне не звонила мамочка целую вечность.

Может, она решила меня разлюбить?

Я закрываю глаза и представляю, о чем она думает за тысячи километров от меня, садясь в машину и разъезжая по магазинам. Бьюсь об заклад, что она думает о том, купила ли я себе коробку томатного сока и десяток яиц. Я знаю, что её сердце обливается кровью в тревоге за меня, когда она ложится спать. За тысячи километров друг от друга, каждый из нас утирает со щёк тихие удушливые слёзы перед тем, как уснуть. А сон не идёт, но это не важно. Важнее не спать, а тихо прокрадываться на кухню, пить остывший чай и сверлить мысли недобрым. Я не знаю, почему на том конце земли её рука не тянется к телефону. Важнее всего в жизни за секунду до звонка почувствовать, что сейчас зазвонит телефон.


Эти мысли не дают покоя. Я пытаюсь нарисовать один только хвост, рисую и комкаю. Рисую и комкаю.

Часы на мониторе показывали ночь. Захотелось спать без карандашей и сновидений, лечь некуда, повсюду кошки бесхвостые. Без разговоров – кошек в корзину и спать.

На столе лежал листочек с нарисованным хвостом. Отдельно от кошки.

На далёком клочке земли рука так и не протянулась за трубкой...



ВТОРНИК
(вперемежку)

Красные руки болтались без дела. Настроение грязно-коричневое. Снег валит без перерыва. Ухожу топтать мостовые. Московские бульвары добавят мне цвета...

В метро очень густо и шумно. Я заметила, что когда слушаю саксофон на Смоленской, у меня появляется вдохновение неописуемой силы. Люди наверняка принимают меня за малохольную, бормочущую что-то под нос. Это я. Я шепчу строчки свежеиспечённого текста, чтоб не забыть. Наизусть. Но сегодня этого парня почему-то нет. Я забралась в будку и кидалась камнями в прохожих, подглядывая за происходящим из щелей...

МАША

Она заваливалась ко мне на кровать, с важным видом брала мои тексты и читала. А я забиралась на краешек, поджав коленки, теребила её за пятки и пыталась объяснить, что я хотела сказать в очередной строчке. Она очень любила меня, даже несмотря на то, что, уходя в туалет, я забывала взять туалетную бумагу, и каждый раз кричала ей об этом через расстояние в 20 метров. Она стирала мои колготки и наволочки, чистила картошку и мыла пол. И даже завязывала мне шнурки. И все равно продолжала меня любить.

Я любила ее, несмотря на то, что она управляла моим существом, тираня меня при этом. Она не разрешала мне долго танцевать и дружить с Риммой, которую все ненавидели, и постоянно с утра выгоняла меня на кухню готовить чай.

Но когда меня осеняло вдохновение, Маша создавала преграду вокруг меня, чтобы мне не мешали, и сама старалась не дышать надо мной.


Не хотелось выходить из будки до тех пор, пока Маша не вернётся. Для меня это стало важным. В каждом прохожем я пытаюсь уловить её запах. Так же, наверное, тоскует собака, пытаясь носом уловить запах хозяина. Скорее всего, скоро я сроднюсь с каким-нибудь ничейным псом. Настроение грязно-серое, и все так же молчит телефон...



СРЕДА
(прошлое)

Я зашла в туннель. Мне было холодно и страшно. Страшно за будущее и настоящее, страшно даже за миску с супом — я боялась, что он остынет. Беззубые люди крыли матом и отбирали у меня мои мысли и леденцы. Кровати там были по очереди и почти никогда не было мыла и воздуха. Я дошла до таблички «ВХОД», вошла туда и очутилась рядом с сексапильной русалкой. Там на грядках росли помидоры, и сзади светило солнце, обжигая макушку. Я гуляла босиком по траве до тех пор, пока не выпал пух белого снега. Я знала, что когда обернусь, я увижу МАШУ. Она стояла прямо напротив солнца...

Я помню: несколько лет назад мы с Машей гуляли по аллее Счастья, мечтали о чём-то, тогда нереальном. Мы дошли до какого-то забора и долго стояли молча, уткнувшись носами в стылые прутья. Каждый из нас думал и знал, что именно эту минуту мы никогда не забудем. А потом мы с ней вставали спинами к сугробу и, взявшись за руки, падали лицами кверху в мягкий снег. И до посинения валялись, разглядывая звёзды и рассказывая друг другу сокровенные мечты...



ЧЕТВЕРГ
(прошлое)

Страхи постепенно отступали. Почти отступили. Думалось, что моя дорога пряма и надёжно защищена от рытвин и ухабов. Думалось, что фонари будут светить вечно. Маша пошла за продуктами. Вернулась она быстро, с серым цветом лица, и сказала, что её заставляют уехать в Питер. Мир рухнул сразу же и разбился о землю. Я наклонилась, чтобы собрать с пола ещё тёплые кусочки этого мира и чтобы спрятать от Маши свои слёзы. Потом...


Потом я бежала за ней, горько рыдая и причитая во весь голос, как плачут бабки около покойника. Эти капли были действительно горькими. Они собирались около губ в ручеёк и скатывались в рот, обжигали горло и застревали, не давая вылететь важным словам. Такая боль и такое рыдание было только тогда у меня, когда что-то плохое, недоброе было связано с Мамой. Машка для меня была тоже ещё одной родной точкой во Вселенной. Я бежала за ней до тех пор, пока не уперлась в стержни глухого забора. Но и тогда я продолжала смотреть на родную спину с рюкзаком на плечах, пока она не превратилась в точку. Я думала, что она не вернётся. Что это навсегда. Как в могильник.

Маша приехала, но она не вернулась. Потому что не вернулась я.



ПЯТНИЦА
(прошлое)

Человек появится в тот момент, когда не будет Маши. Он будет рассказывать мне сказки, которые придумает на ходу. Мне будет казаться, что для творчества мало полётов, что не хватает какого-то человека. Того. Если бы я тогда знала, что взлечу и потом разобьюсь... Потом...

Потом, я буду стоять перед зеркалом и кромсать пряди своих волос, словно отстригая своё прошлое, захочется плакать, но что-то окаменеет. Может, это будет недоброе предчувствие, я теперь не вспомню. А вечером я сяду в укромном уголке на холодную землю, сжавшись в комок, буду слушать музыку в плеере и разбрасывать по ветру пучки своих волос, будто прах, и сжигать все письма, которые накопила за три года. Человек канул. Это был не мой человек.



СУББОТА
(настоящее)

«...Время собирать камни...» (Экклес.).

Я пытаюсь собрать свои камни и построить дом. Но в моих ладонях камни превращаются в песок. Он ускользает и сыплется из рук, оставляя тонкую полоску моего пути, моих отпечатков расплывчатые линии и тщетность моих дорог, как оставляют на моей душе свои отпечатки и рубцы непрощёные грехи и жестокое время.



ВОСКРЕСЕНЬЕ
(настоящее)

Я стараюсь обмануть время. Вернуться и превратить свой песок в камни, чтобы достроить дом. Мой дом. Я обгоняю и тороплю своё время обогнать меня. Я люблю человека потому, что он любит меня. Я выхожу замуж. Чтобы оставить чёткие, различимые следы... Я иду в будущее, потому что у меня его нет. Или осталось совсем мало.

Пока я способна любить...



26.02.2003 г.


Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я