сегодня: 19/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 18/02/2004

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

Безвыходная бодрость альтернатив

Евгений Иz (18/02/04)

У Паланика все написано, как по шаблону: с одной и той же динамикой, композицией, с одним и тем же непреходящим почерком, с неизменным узнаваемым отношением к описываемому. Мелькает одно и то же лекало, одни и те же скелеты сцен, с накрученными поверх тканями деталей. Однако, читать по-прежнему интересно. Рваный, афористичный, движущийся толчками стиль пока не навевает скуку, пока еще не выдохся. Значит, это живучий стиль, уже на протяжении пяти романов выглядящий румяным и здоровым.

Серия «Альтернатива» может сколько угодно писать на задней стороне обложки, что «писателя УЖЕ называют Уильямом Берроузом нашего времени». С Берроузом у Паланика общим является только лейбл «альтернатива». Другие манеры, лекала, шаблоны, авторитеты. Альтернативы у Паланика всегда жизнеутверждающие, мобильные, бодрые, но — помещены сугубо в ситуацию полнейшей безвыходности. В последнем романе «Удушье» все, читавшие предыдущие книги Паланика, найдут все то же самое. И, вероятно, получат ровно такое же удовольствие, если получали его и раньше. Ясная сухая афористичность, жарко зноящийся сюжет и множество справочно-энциклопедических сведений (на сей раз из медицины и близлежащих областей).

В «Удушье» есть: терапевтические собрания нимфоманов (сексзависимых), постаревшая копия Марлы (из «Бойцовского клуба») в роли контркультурно-леворадикальной мамочки, несколько прекрасных неудачников, несколько красивых метафорически-бесцельных затей, унылая работа в музейно-костюмной имитации Америки 1734 года (тоже метафорическая и сардоническая), превосходно чокнутые старухи в больнице для престарелых отходов общества, замечательные инструкции по типам авиалайнеров и их туалетных кабин с целью информирования о пригодности оных для беспорядочных половых связей во время полета, прибыльное экзотическое хобби-афера, давшее название книге.

В «Удушье» вас ожидают: по-настоящему смешные моменты, особенно в зоопарке с изнуренными онанизмом зверьками и обезьянами, наевшимися ЛСД, очень смешное и такое же глубокое проникновение в сущность порнографии как антропологического и психологического явления, совершенно бесшабашная тема о втором пришествии Христа и масса простых и проницательных карикатур на современное, бессмысленное цивилизованное общество.

К финалу обнаружится и вовсе какой-то «Кей-Пэкс» <ссылк.сноск href="#ff" num="1">.

При кажущейся простоте своего стиля и общей одержимости «подрывными» идеями, в «Удушье» (как и во всех предыдущих романах) Паланик затрагивает очень чувствительные и интимные вопросы, очень непростые и далеко приглашающие вопросы, словом, вопросы вечные. Для чего стоит жить дальше: для себя, для других или для чего-то еще? Особенно, когда понимаешь, что нет никакой разницы — среди отверженных и некомфортных ты, либо среди обеспеченных и комфортабельных. Насколько человеку, осознавшему, во что превращается этот мир, может быть безразлична его собственная жизнь? Действительно ли так важно, вдыхая и выдыхая общую безысходность, быть для других плохим либо хорошим? И несколько других важных вопросов. Имеющих видовое значение, наверняка.

В общем, все как всегда: на ценностном пустыре всякий раз приходится заново создавать подобие персонального космоса из хаоса разбросанных обломков. И лучше это делать с друзьями, ну, которых не выбирают.


«Серебряный месяц отражается в серебряной жестяной тарелочке с пивом. Мы с Денни забрались к кому-то на задний двор. Сидим на крыльце, и Денни щелкает пальцами, разгоняя слизняков и улиток... Денни отпивает половину пива и говорит:
— Вот так пьют пиво в Европе.
— Из ловушек для слизняков?
—Нет, друг, — говорит Денни и протягивает мне тарелочку. — Выдохшееся и теплое».


«Ева считает, что я ее старший брат, который пялил ее лет этак сто назад. Мамина соседка по комнате, миссис Новак с ее жуткой отвисшей грудью необъятных размеров и большими, отвисшими же ушами, считает, что я — ее давний партнер по бизнесу, прожженный мерзавец, который украл у нее то ли волокноотделитель, то ли хорошую перьевую ручку.
Для этих женщин я — это кто-то другой.
Каждый раз, когда я прохожу мимо старушки в розовом свитере, в инвалидном кресле, она смотрит на меня одним затуманенным глазом и говорит:
— Я тебе видела. В ночь пожара. Ты был с ними».


«Кузнец колотит огромным молотом по куску металла, два быстрых удара и три коротких, два быстрых и три коротких — узнаю этот ритм. Басовая партия к одной старой песне «Radiohead». Кажется, он совсем головой повернулся на своем экстази».



<ссылк.сноск href="#fr" num="1"> «Кей-Пэкс» («K-Pax») — мой самый любимый космический фильм.


Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я