Топос. Литературно-философский журнал.
Для печати

Вернуться к обычной версии статьи

Создан для блаженства (под редакцией Льва Пирогова)

ТАСС уполномочен заявить

Антон Китайцев (10/02/04)

За окном творится 275 градусов по Кельвину и загадочный дождь. Небо сыплет извёсткой из идеологий. На углу пустыря наркоманы курят в костёр и артикулируют на проходящих мимо равнодушно мясистых женщин. Они все классово неполноценны.

Блокада Ленинграда отозвалась в СМИ всякими ужасными историями: о том, как голодающие дети жарили и ели своих любимых кошечек и попугайчиков, о том, как жирный Жданов подставлял жителей под бомбёжки гитлеровцев, и о том, что «дорога жизни» была лишь пропагандистской глупостью. В конце концов, какой-то гнус изрыгнул, что вообще гитлеровцы обращались с населением лучше, нежели большевики. Оказывается, это кровавые большевики вырезали всех русских, оставили на месте деревень и городов липкие места, а нацисты были вообще скаутами. «Хайль Гитлер» прокричали и отошли.

За это я вам расскажу историю из нынешней российской жизни. Кто же не знает славный город Якша, что стоит на реке Печоре? При советской власти описание города начали бы с рассказа о том, какие там есть заводы, как обстоят дела с народными промыслами, чем живёт город, сколько в нём школ, театров. Но сейчас у нас уже не советская власть, и в славном городе Якша уже нет промышленности. Из 50 тысяч населения осталось лишь 10 — остальные либо уехали, либо вымерли, оставив в своих квартирах следы разложения и иные предметы. В городе нет газа, тепла и горячей воды, зато всегда есть свет, так как три года главная трансформаторная будка провалилась под землю вместе со всем оборудованием, и никто её не может выключить. Да и линии электропередач так густо усеяны сгоревшими трупами охотников за цветными металлами, что уже и пытать счастья никто не хочет. Никто и не может — в городе остались лишь убогие старики, да чахлые дети. Все кто могли — уехали в Екатеринбург работать батраками.

Рассказывает девятилетняя девочка Даша, которую недавно чудом выловили в районе Сыктывкара из реки Вычегды, куда она прыгнула в надежде утопиться. Девочка оказалась живучей и проплыла по бурной реке почти 200 километров. Благо дело было летом, и она не замёрзла. Её доставили в реанимацию крайне увлажнённой, но живой. Так вот что рассказывает эта девочка: «Я жила с бабушкой в тесной квартирке в двухэтажном доме на улице Ленина. Когда закрылся последний завод, мои мама и папа, которые там работали, куда-то уехали, сказав на прощание, чтобы я слушалась бабушку. Я слушалась, но осенью прошлого года совсем не завезли хлеба, а наши якшинские поля, что близ речки Немы — уже давно поросли травой, ибо там никто ничего не хотел сеять, потому что не было семян. Зимой стало совсем голодно — люди отчаялись. Они взяли палки и ограбили единственный работавший в Якше магазин, откуда унесли всё, что только можно есть; даже одежду и нитки. Они ели всё. А я была маленькая, а бабушка — старенькая и слабая. Она почти не ходила. Мы магазин не могли грабить, и нам ничего не дали из еды, поэтому мы голодали. У нас была старая собака колли по кличке Даша — она выла и страдала от голода, но и мы были голодны, и потому нам пришлось её съесть. Мне было очень её жалко. Однажды я нашла под кроватью почерневший и жёсткий ломтик копчёной колбасы,— он закатился под кровать, когда ещё была еда. Я съела колбаску, а бабушке не дала, потому что бабушка не просила. Однажды я проснулась и поняла, что бабушка умерла. Я заплакала и попросила соседей, чтобы те её похоронили. Соседи обрадовались сильно и, вместо того, чтобы хоронить, унесли бабушку в свою квартиру и там сварили. Меня пожалели и тоже дали кусок. Я плакала, но всё-таки съела. Потом весной, когда земля стала не такой морозной и твёрдой, я пошла на кладбище. Там я раскапывала могилы совочком, ища ещё не до конца превратившихся в скелеты покойников. Я с них сдирала мясо и ела. Ещё я пыталась есть землю — оказалось, что земля вкусная. Дважды меня хватали на кладбище какие-то злые дяди и пытались убить и съесть, но я вырывалась. Под конец мне всё это надоело, и я решила утопиться. Добежала до речки Немы и кинулась в неё, стараясь не грести и не дышать. Я плыла долго-долго, пока меня не поймали рыбаки».



Вернуться к обычной версии статьи