сегодня: 18/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 19/01/2004

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

О восстании элит на пространствах стабильной демократии

Игорь Касаткин (19/01/04)

В конце концов, все было только войной слов, или игрой, если хотите, но только в несколько ином смысле «игрой слов», чем это всегда имеется в виду, а, может, и в том же самом.

Гулаги в сознании неохваченных пенитенциаром граждан постепенно как-то обветшали, затарились, зазеленели и перестали давить на психику презренных обывательских масс, не ставших менее презренными в процессе освобождения от страха. Пошли анекдоты. Да об этом и Лимонов писал, мол, у нас была великая эпоха, а потом пошли анекдоты. Но не только анекдоты пошли, не только. Были и другие слова и их порядки. Я вспоминаю, чем лично я жил в знаменитые шестидесятые (детство) и в семидесятые (юность). Ну да, как все, стихами, песнями, а также и прозой, но высокой, накаленной до бела. Трудно даже сказать, что было важнее, песенки или высокая проза в этой войне. Я знал наизусть все песни Новеллы Матвеевой, Окуджавы, Галича, Якушевой, Визбора, и так далее, и так далее. Я знал наизусть сотни и тысячи стихов всех непечатных и печатных, но своих, наших, а не их поэтов, от Бодлера до Бродского, от Вийона до Волошина. Я переводил сам Набокова и Замятина и всюду и всем читал и читал наизусть все подряд, особо не скрываясь по молодой глупости, но никто меня не арестовывал и никуда не вызывал, возможно, потому, что я был из гигантского отряда плебеев, и у меня это было на лице и в анкете ясно написано. Но все же я каждый день атаковал проклятый тоталитарный режим то песенкой Новеллы, то стихом Рильке, то шуткой Хармса, то романсом на стихи Бродского. Со мной были Барт и Шестов, Гуссерль и Бердяев, Ницше и Хайдеггер. Я читал ночами и передавал другим перепечатки толстых романов Солженицына и американское издание воспоминаний Надежды Мандельштам, и различные сочинения мало кому теперь известных диссидентов, но без всякой системы. Менялись имена авторов, жанры, качество текстов, и только.

Материальная сторона жизни, ее физическая часть от всех этих слов не менялась, и правда маленького человека была (как всегда и везде) жива только до столкновения с правдой господствующего в том случае, если человек маленький не был готов идти до конца, а он, чаще всего, готов не был, слишком разбавленный изнутри той самой «культурой», которой он и отгораживался каждый божий день от тошнотворной реальности отношений.

Систему это устраивало, если не иметь в виду тех, кто умел сделать из совести пусть опасный, но небезнадежный бизнес. С такими, то есть с Сахаровыми, Щаранскими, Зиновьевыми и сотнями других «отщепенцев» и «власовцев» происходили переговоры и сделки, поскольку это были, в сущности, свои, не маленькие люди.

Конечно, система отвечала и массам, но, в основном, только словами. Чисто формально, так как их было слишком немного, этих слов. Трудящиеся, народ, партия, социализм, план, завод, колхоз, ракета. Ленин. Интернационализм и все братское. Вот и все, кажется. Ну, было еще отрицалово. Тоже несколько ключевых, тупых и несъедобных словечек, которые уже многие даже не знают. Ну, это эксплуатация, империализм, формализм (абстракционизм), ревизионизм, отщепенец, власовец. Власовец мог быть различных видов, литературный, от физики твердого тела, от рибонуклеиновой кислоты, и даже власовец по части пролетарской солидарности мог быть, но не любой, не латентный, не скрытый «власовец», не сантехник какой-нибудь. Восставший сантехник, вступавший в схватку с машиной в одиночку, был конкретно, физически обречен. Для него звание «власовца» было бы спасением. Да кто ж ему даст! Просто типичная сволочь, и все.

Тем не менее, в войне (или игре) слов, о которой упоминалось выше, происходило что-то странное. Против жалкого и ничтожного набора терминов в их уставном, солдатском порядке были брошены лучшие дискурсы всех времен и народов, а также и разнообразная талантливая и обаятельная самодеятельность. Такое несоответствие нападения и защиты просто не могло быть случайным. Что-то тут было не так, какое-то даже кидалово пипла, возможно, имело место, и потому я и оговариваюсь, что не война, мол, была, а игра всего лишь, но ведь и в игре бывают проигравшие и победившие. Как бы понарошку мочишь соперника в игре, а он тебя, а потом победитель получает реальные бабки такие, а проигравший с фальшивой улыбочкой жмет ему руку, типа это всего лишь игра, что б ты сдох!

И вдруг все кончилось. И лучшие дискурсы как бы повисли в воздухе, даже несмотря на то, что в когорту влились невиданные ранее силы. Деррида с Бодрийаром одни чего стоят! Но игра не получилась. С другой, противной стороны, казалось, не было ничего. Ведь не считать же за фишки всякую там демократию, приватизацию, свободу, глобализм, антиглобализм, или стабилизацию. Или авторитаризм! Да хоть бы и справедливость! Да и вообще непонятно, что с кем, какое слово за кого!

А «послушай джага-джага» не желаете?!

На самом-то деле, ничего не было с этой стороны, при всех Дерридах и Бодрийарах!

И тогда пришли добрые люди и сказали, что надо таки отказаться от элитарности и заняться просвещением. Элементарным.

Я тогда сразу подумал, что на самом-то деле, когда я напевал в семидесятых песенки Новеллы Матвеевой насчет ласковой глицинии, которая нежнее инея, и даже когда читал Ролана Барта, то не только играл в слова (типа в балду) с другими, но и просто ловил кайф, возможно, слегка извращенный на фоне официального комсомольского энтузиазма, и, в то же время, такой наивно-чистый на фоне неофициального комсомольского разврата. С другой стороны, я сразу подумал, что Денис Савельев насчет просвещения-то прав, хотя и только отчасти.

Так как просвещение ведь не может сразу произойти, чтобы немедленно народ наш бедный оставил свои заблуждения, опохмелился и мирно понес с базара не Донцову с Марининой, и даже не Пелевина с Бавильским, а Павлова с Емелиным да Селина с Батаем! Просвещение имеет стадии, а в России особенно! И вот одна из первых стадий просвещения в России заключается конкретно в физической ликвидации носителей фальшивых ценностей, ибо ведь просвещенный хоть сколько-нибудь, половинчато, только отчасти, человек готов уже и своей жизнью рискнуть за правду (за истинные ценности и соответствие означающего означаемому), а не то, что чужой, да еще и гадины заведомой! Радикально вопрос решается слишком! Это, конечно, и во Франции так было, после Просвещения, это даже всеобщий закон, но в русском варианте, сами понимаете...

Вся бархатистость наших позднейших «революций» именно в отсутствии просвещения и заключается. Но и кавычки, собственно, по той же причине.

Я ничего не предлагаю, а только утверждаю, что «джага-джага» В.И. Ленину бы не понравилась. И особенно бы И.В. Сталину не понравилась. Вполне возможно, однако, что у теперешних гарантов и радетелей народных эта самая «джага-джага» если и вызывает порыв к просвещению, то этот порыв и ограничится чем-нибудь вроде награждения Гребенщикова и Макаревича орденами четвертой степени! Ну дык, так так им и надо, елы-палы, возможно!? Будут лучше макароны любить!

Про себя я тоже не уверен. Сам я неоднократно обрушивался на всех святых нашей всеобщей попсы (пока не устал и не стало скучно), не особо врубаясь в их ответственную стабилизирующую роль. Что ж, некоторые лекарства вызывают тошноту, но это не уменьшает их терапевтической ценности. Да ведь не всех и рвет!

Плохо, когда «лечатся» симптомы, а не болезнь! Это плохо, но если болезнь излечить нельзя принципиально, то хорошо бы хотя бы от симптомов избавиться! А если симптомы исчезают надолго, то и совсем здорово. И я бы, в плане такой тотальной борьбы с «симптомами», будь моя воля, дал бы каким-нибудь действительным, пусть и тайным, писателям и поэтам не только третью, но и вторую, даже первую степень бы дал! И ниже я попытаюсь объяснить, почему, ибо вопрос — политический!

Ну да, не зря Денис Савельев беспокоится насчет просвещения еще и по одной важной причине. Есть еще одна сила (кроме питерских, или тамбовских, скажем), любящая и умеющая просвещать и прописывать не только рвотные, но и сильно кровопускающие средства. История. Так это называется. Когда как-то так все неожиданно, самопроизвольно и некрасиво у нас получается, и очень страшненько и надолго.

Кто-то спросит, так в чем пафос моей статьи? А пафос мой, и верноподданнический пафос, в том, что, в отличие от Дениса Савельева, я предлагаю не отказываться от элитарности в пользу просвещения, а совсем наоборот, добиваться подлинной элитарности (даже если и сам я паду невольной жертвой такого привередливого отбора, хотя это уж крайность!), а, главное, добиваться раскрутки всяческих авангардистов, концептуалистов, настоящих писателей и философов, художников, музыкантов и сумасшедших поэтов, и прочих пока что как бы маргиналов, до небес — раскрутки, которую, на мой взгляд, просто обязана организовать крупная буржуазия и высшая бюрократия России, поскольку иначе просвещения, действительно, им не миновать.

На текущем этапе нам нужна просвещенная аристократия, а не просвещенный плебс, или народ, если хотите. Сам я лично не питаю никаких иллюзий насчет так называемого русского народа. Или русско-еврейского. Или русско-татарского. И даже русско-русского, да-да, хотя и в меньшей степени я не питаю здесь абсолютно никаких иллюзий, поскольку и влияние русско-русской части социума так же исчезающе мало, а значит и ответственность никакая! О свойствах этого моего всякого-всякого народа можно замечательно судить по свойствам его теперешней элиты, которая недалеко еще ушла, так сказать, от корней, к сожалению. Есть, конечно, и широта, и размах, знай наших!, и даже определенная трагическая глубина, и бесстрашие, и стойкость, и безграничное терпение, беспредельность, короче, в добродетелях выживания, без всякой остановки переходящая в беспредельность пороков и всяческих низостей ожирения.

Это не вопрос!

Беспредел, то есть, везде и всюду, который и имел в виду Достоевский, когда писал об излишней ширине русского (или русскоязычного даже скорее) человека, каковую следовало бы сузить. Слышите?! Сузить! О чем и разговор! Человека ведь сузить можно или тюрьмой, или пространством элитарности. Первое — восстание масс. Второе — восстание элит. Я за второе.

(В девятнадцатом веке аристократия даже отказалась от русского языка и перешла на французский в попытке сузить себя саму! Это, конечно, перебор!)

Надо, наконец, послать рабочих и крестьян (хоть бы и с дипломами!) к чертям в плане просвещения, оставив им и Маринину, и Спид-инфо, и джагу-джагу, и любимого товарища Сталина. Вообще же, для рабочих и крестьян теперь важнейшим из искусств является искусство винокурения, потому как паленка уже достала! Одновременно же, наряду с искоренением поддельных спиртных напитков, хорошо бы сделать так, чтобы толпа испытывала нравственный страх и трепет перед интеллектуалами высокой марки. Это, в конце концов, в интересах всего нашего стабильно-демократического государства, да и человечества в целом!

Поясняю. Возродить все примиряющую игру слов можно только придав державный статус правильному авангарду, ничуть не трогая при этом не только в чем-то выдающуюся джагу-джагу, но и любую, самую бездарную, попсу. Только так и может возникнуть дихотомия словесной игры, в процессе которой так легко проявляется, кто на стороне истины и красоты, а кто, извините, уж нет!

И, подчеркиваю, обращаю внимание на то, что мы тут в России опять обошли весь этот мещанский однополярный мир, создав новый тип либерального государства — стабильную (стабилизированную) демократию, или стабилократию, с ударением на последний слог, как в медицине. Удержать теперь это достижение (путем отказа от просвещения и повышения градуса элитарности) в мозолистых руках общественности, не пойти еще дальше — наша задача.

Архиважная задача!

А знаете ли вы, что в доме на Исаакиевской, 9, в котором теперь прокуратура города Питера, жили когда-то и Дидро, и Малевич, правда, не одновременно?!

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я