сегодня: 25/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 13/01/2004

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

Глазами гения №16. Свидетельства эволюции

Маруся Климова (13/01/04)

«Чтобы понять, что ты спал, надо проснуться...» — как-то заметил один из переводимых мной писателей, причем, насколько я помню, по абсолютно прозаичному и незначительному поводу. Если этим писателем был Селин (а мне почему-то кажется, что это был именно он), который всегда старался избегать чересчур отвлеченных обобщений, то его слова наверняка относились к самым обыкновенным снам и пробуждениям, свойственным любому нормальному здоровому человеку... Как бы там ни было, но на это утверждение трудно что-нибудь возразить!

Что касается меня, то я всегда прекрасно относилась и к снам, и к пробуждениям. Раньше, правда, я предпочитала сны, но постепенно, слегка пораскинув мозгами, научилась уважительно относиться к пробуждениям, тем более, что без них я бы никогда ничего не узнала про сны: просто не поняла бы, что спала, и все! Теперь-то, наконец, до меня это дошло!.. И все было бы замечательно, если бы не сны и наваждения, которые постоянно преследовали меня наяву, потому что они-то уж вряд ли укладываются в какую-либо простую и понятную каждому формулировку — разве что в такую: «Чтобы вообще перестать что-либо понимать, необходимо заснуть наяву!».

История русской литературы двадцатого столетия, например, представляется мне историей бесконечных заблуждений, причем некоторые из них вполне тянут на настоящие наваждения, а не просто какие-нибудь там жалкие сны. И между прочим, их достаточно несложно реконструировать, особенно если не слишком вдаваться в мелочи и частности, дабы не упустить очертания целого. Каждое из этих заблуждений легко прочитывается как некая доминирующая в обществе в определенный период времени метафора, являющаяся следствием переноса жизненных представлений особенно активных социальных групп в совершенно чуждую и новую для них сферу деятельности, а именно, в литературу... В принципе, в данном случае правильнее, наверное, было бы говорить даже не о метафоре, а о стиле мышления, характерном для того или иного временного отрезка, потому что именно стиль, господствующий как в жизни, так и в искусстве, больше всего напоминает мне состояние коллективного сна или же наваждения и, скорее всего, таковым и является.

Так «восставшие массы» в лице пролетариата абсолютно искренне и на протяжении достаточно длительного времени путали литературу с производством. Следы этой путаницы легко обнаружить и в наши дни в виде многочисленных пережитков прошлого или же, используя биологическую терминологию, своеобразных социальных и культурных атавизмов. Количество подобного рода «атавизмов» по понятным причинам в современной России особенно велико: начиная с Литературного института, призванного выпускать «инженеров человеческих душ» или там многочисленных литобъединений, созданных для подготовки «техперсонала среднего и младшего звена», заканчивая всевозможными почетными званиями и премиями, предназначенными для того, чтобы отмечать заслуги и достижения наиболее выдающихся «ударников и передовиков производства»...

Конечно, за расплодившимися в огромном количестве сегодня во всем мире литературными премиями достаточно явственно просвечивает уже не столько «метафора производства», сколько «метафора спорта», а точнее, идиллическое представление о том, что все лучшие представители мира искусства рано или поздно соберутся на некоей незримой арене и, подобно спортсменам, начнут демонстрировать свои способности, упражняясь в беге на длинные и короткие дистанции, а также в прыжках в высоту и длину, под аплодисменты зрителей и зорким присмотром взыскательных, но справедливых судей. Те же, кто будут по-прежнему видеть в искусстве не спорт, а некое подобие жизни или же, того хуже, войны, постепенно с этой арены должны вытесняться...

Однако не стоит забывать, что с легкой руки «вождя революции», учредившего соцсоревнования на производстве, в советские времена труд всегда сильно смешивался и имел множество точек пересечения со спортом, главным образом, потому что предполагалось, что вкалывать при социализме трудящиеся должны не за деньги, а исключительно на халяву, то есть из спортивного интереса. Любопытно, что, в отличие от литературы, коммунисты так и не решились придать спорту профессиональный статус, отчего спорт в годы их правления находился в крайне двусмысленном положении: с одной стороны, вроде бы тоже был учрежден институт им. Лесгафта для подготовки профессиональных спортивных кадров, а с другой...

Но все это только подчеркивает общий смысл высказанных мной тут предположений об истоках широко распространенных ныне атавизмов и пережитков прошлого. Спортом в советские времена человек занимался главным образом для самого себя, для укрепления собственного здоровья, мускулов и пр., а литературное творчество приравнивалось к общественно полезному труду... Именно тут, видимо, следует искать и причину сохранившегося до наших дней разделения писателей на признанных «профессионалов» и так называемых «графоманов»: последним, подобно советским спортсменам-любителям, надлежит писать исключительно для себя и «в стол». Однако на этом делении и по сей день лежит печать двусмысленности, что влечет за собой весьма парадоксальные последствия. Писатель, отмеченный каким-нибудь «спортивным» призом или же премией, тут же автоматически превращается у себя на родине, в России, в глазах его сограждан в несерьезного графомана-любителя — в то время как за границей его творчество, наоборот, начинают воспринимать на полном серьезе, переводят, приглашают погостить в составе писательских делегаций и т. п. ...

К подобного рода атавизмам, вне всякого сомнения, относятся в наши дни и так называемые «толстые журналы» с их лаконичными строгими названиями, практически не отличавшимися некогда от названий сталелитейных заводов и фабрик по пошиву женской одежды и т.п. К примеру, фабрика, выпускавшая знаменитые пианино «Красный октябрь», вполне могла бы называться просто «Октябрь», а соответствующий литературно-художественный журнал, наоборот, мог бы носить ее имя... И на подобные стилистические сдвиги и подмены никто бы никогда в былые времена не обратил ни малейшего внимания, настолько все выглядело естественно и логично. А все потому, что разница между скрывающимися за этими названиями объектами была сведена фактически к нулю. Признаться, я не слишком посвящена во все тонкости функционирования печатных органов вроде «Октября» и ему подобных, но даже самый поверхностный взгляд со стороны позволяет сейчас с достаточной степенью точности воспроизвести этот процесс, представить себе не только все эти ежедневные производственные «летучки» и строго регламентированный восьмичасовой рабочий день для сотрудников редакции, но их быт, то есть то, как по окончании трудового дня маститые критики и писатели, возглавляющие в этих журналах отделы поэзии и прозы, и по сей день, думаю, дружно отправляются в ближайший буфет, где, как и положено заправским «пролетариям умственного труда» и «инженерам человеческих душ», нажираются до поросячьего визга, отмечая окончание работы, после чего разбредаются по домам, где, уставившись в экраны телевизоров, мирно засыпают в своих постелях рядом с теплыми и сонными женами...

В таком образе жизни, в общем-то, нет ничего необычного и предосудительного, если не обращать внимания на то, что один и тот же человек днем на работе трудится в поте лица над какой-нибудь глубокомысленной статьей о Данте или же Тютчеве, а вечером отдыхает за просмотром сериала или же чтением «женского романа». Вот это строгое разделение жизни достаточно большого количества современных литераторов на «работу» и «отдых» я, прежде всего, и отношу к абсурдным пережиткам, доставшимся им в наследство от их «далеких» предков... Ибо самым комичным и бессмысленным изо всех этих пережитков сегодня является придание гипертрофированной значимости так называемому профессионализму в литературе!

Смысл этого странного явления, в сущности, сводится к наивной вере человека в то, что произведение искусства является продуктом его упорного и высокоэффективного труда, после которого каждый истинный профессионал имеет право как следует оттянуться с приятелями за рюмкой водки, а оставшись в одиночестве — за каким-нибудь дебильным сериалом или же романом... В применении к литературе это означает, что смысл любого литературного произведения полностью исчерпывается размещенном на некоем энном количестве страниц текстом, над которым упорно потрудился прилежный автор и которое теперь способен по достоинству оценить другой, не менее старательный и упорный, профессионал, не отвлекаясь на все посторонние и не относящиеся к расположенным на этих страницах буквам факты. Как это и делают, к примеру, начальник ОТК на заводе, оценивая работу токаря или же фрезеровщика, или преподаватель Литинститута, оценивая работу студента, или же, наконец, член жюри какой-нибудь литературной премии... Таким образом, профессионализм в искусстве ставит под сомнение способность искусства говорить о человеке гораздо больше, чем тому хотелось бы. Иными словами, профессионализм есть последовательное и абсолютное отрицание символизма...

Хочется сразу оговориться, что все сказанное мной выше не имеет ровным счетом никакого отношения к обозначившимся в начале прошлого века идейным расхождениям между русскими символистами и акмеистами. И прежде всего потому, что тогда речь шла о сознательных и, я бы сказала, игровых расхождениях, а я сейчас говорю исключительно о том, что укоренилось в головах и сердцах современных писателей на подсознательном и животном уровне, а точнее, досталось им в наследство от их непосредственных предшественников... В любом случае, между основателем «Цеха поэтов» Гумилевым и, скажем, певцом Прекрасной Дамы Блоком в те годы не существовало такой непреодолимой и пугающей пропасти, какую ощущаю теперь я между собой (чтобы не ходить далеко за примерами) и каким-нибудь прилежным лауреатом Букеровской премии.

Не говоря уже о том, что и в этой странной тяге к отдыху от собственного творчества тоже присутствует нечто противоестественное и трудно постижимое для любого нормального человека, вовсе не обязательно даже напрямую связанного с искусством. Куда естественней и логичней в наши дни выглядит понимание смысла той же литературы как способа отдохнуть или же, по крайней мере, хоть немного отвлечься от обилия окружающих тебя кретинов и всевозможных дебильных сериалов, песен и книг...

В заключение, во избежание двусмысленности и разночтений, мне хотелось бы до конца прояснить и смысл, который я вкладываю в часто употреблявшееся тут мной слово «атавизм». Ничего особенного! Для этого достаточно открыть первый попавшийся под руку словарь иностранных слов: «АТАВИЗМ (лат. аtavi — предки) — иначе реверсия — появление у взрослых организмов свойств и признаков, характерных для их далеких предков ( напр., у лошади — двух дополнительных пальцев по бокам вполне развитого среднего пальца); атавизм — доказательство исторического развития организмов, их эволюции.» Во-во! Должна сказать, что я полностью разделяю это определение и считаю его вполне пригодным и в применении к литературе!

Все перечисленные мной выше явления, конечно же, представляют собой ярчайшие свидетельства эволюции литературы, так как ее актуальная часть в наши дни, подобно «среднему пальцу» у лошади, вполне развита и спокойно функционирует вне всякой связи с тем, что ей сегодня все еще формально сопутствует и обрамляет ее «по бокам» или же, как нынче принято говорить, «ad marginem»...

Безусловно, в этой наивной вере современного человека в то, что в любой момент, вне зависимости от круга своих интересов, вкусов, и вообще всей своей убогой и серой жизни в целом, очень постаравшись и напрягшись, он сможет вдруг сложить из слов на листке бумаги нечто сногсшибательное и гениальное — безусловно, в этой вере есть что-то очень трогательное... Однако об этой стороне веры в «профессионализм» лично я стараюсь не думать... чтобы не расплакаться.


Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я