сегодня: 22/01/2018 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 30/12/2003

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Авторы

Евгений Смотрицкий

Евгений Смотрицкий (30/12/03)

...Что сказать о себе?.. Хочется писать мемуары. Но я не являюсь столь масштабной личностью, чтобы мои мысли и воспоминания были кому-либо, кроме родных и друзей, интересны. Масштаб моей жизни — масштаб обычного человека. Я не занимал высоких постов, не совершал научных открытий, не совершал подвигов. Просто всегда был и стараюсь оставаться самим собой. Хотя я не совсем понимаю, Кто и Что я есть, Каким я хочу быть и Каким я должен быть. Просто я есть, есть в тех рамках, в которых я испытываю максимально возможный духовный и материальный комфорт. Духовный и психологический дискомфорт, к сожалению, для меня невыносим, поэтому это главные критерии моих поступков, мои жизненные системообразующие факторы. Материальный комфорт у меня всегда был сведен к минимуму и это я тоже считаю неправильным. Я не знаю, какие есть миры, кроме нашего, но в нашем мы все вынуждены сохранять свою материальную форму. Но поскольку я человек, то передо мной постоянно стоит вопрос: ЗАЧЕМ? Поиски смысла в нашем бессмысленном, обессмысленном мире — моя главная проблема. Но я не ухожу в скит. По образу жизни — я обычный человек: семья, дети, пустые разговоры, телевизор... Но у каждого человека как Человека есть и другой план, уровень жизни (не хотелось бы употреблять слово «духовный»). Каждый ему отдает столько, сколько считает нужным, сознательно или бессознательно. Я себя чувствую монахом в миру. Это несовместимо «с жизненными показаниями», но живу...

Я чувствую себя тотальным маргиналом. Наверное, это моя карма. Я чувствую себя русским человеком, но не имею, и никогда не имел никакого отношения к России, кроме русского языка, ибо родился и вырос я в большом украинском селе. Все сверстники говорили на украинском языке, а я — на двух: дома — на русском, на улице, в детском саду, школе — на украинском. Я вырос в селе, но не знаю сельской жизни и сельского труда, поскольку мама — врач, отец — юрист. Жили на втором этаже многоквартирного дома. Хозяйства практически не было. Огород плодов не приносил, и я категорически отказался его обрабатывать. В школе я прекрасно знал химию — спасибо моей учительнице Валентине Андреевне Штеменко. Поэтому и окончил в 1981 г. химический факультет Днепропетровского университета. Даже 7 лет проработал химиком в исследовательской лаборатории при кафедре химии Днепропетровского института инженеров железнодорожного транспорта. Многому научился у прекрасных людей и коллег по работе. Но более бессмысленного способа растрачивать жизнь я придумать не могу, чем моя «химическая» работа: трудная физически, сложная интеллектуально, опасная для здоровья. Работе мешала вся система советской организации труда, особенно в вузе. Поэтому эффективность была крайне низкой и вполне соответствующая результатам зарплата — около 100 рублей. Так и хочется воскликнуть: «За что?!». Меня же всегда интересовала история мысли и смыслы. Поэтому увлекался историей науки и философией. Смысл моего пребывания на кафедре химии может оправдать только один факт: я познакомился с моим Учителем философии — Василием Ивановичем Шубиным. Я два года посещал его курс философии для аспирантов, постоянно участвовал в институтском методологическом семинаре под его руководством. Это был семинар по линии партийно-просветительской работы. Подобных семинаров было одновременно еще 5 ли 7, и от них все бежали, как могли. А на «семинар к Шубину», наоборот, попасть было очень трудно. Он, фактически, объединял интеллектуальную элиту института. А прогульщиков (бывали и такие), проходимцев и доносчиков (и такие были тоже) — безжалостно, но корректно изгонял. Я горжусь дружбой с профессором, Человеком Шубиным. Моя мама назвала его моим духовным отцом. Он разделяет со мной все беды и радости с 1982 года. Мы написали совместно очень много статей, хотя мне до него бесконечно далеко. Он, фактически, руководил моей работой над кандидатской диссертацией наряду с официальным и реальным руководителем, замечательным человеком, профессором Оноприенко Валентином Ивановичем. У него я окончил аспирантуру в Центре исследований научно-технического потенциала и истории науки им. Г. М. Доброва АН Украины в Киеве (1988–1991). В марте 1992 в Институте философии АН Украины защитил диссертацию «Философский анализ химико-технологической деятельности и ее экологических последствий». Звучит сухо, но мне не стыдно и сейчас за эту работу. Коллеги ее восприняли тоже хорошо. Так я стал официально философом.

С 1992 года начинается бурная и неустроенная жизнь. Устроиться на работу оказалось невозможно. Практически во всех 10 вузах Днепропетровска были места на кафедрах философии, но (!) в родной транспортный институт отказались брать (!!!) химика на кафедру философии. Это была логика ректора Каблукова Виктора Агапиевича. В родной (!!!) университет отказались брать (!!!!!!!) чужого!. Это логика ректора Приснякова Владимира Федоровича (впоследствии был снят с работы за прогулы, как говорят, но сам я его трудовую книжку в руках не держал). В химико-технологический институт меня не взяли трижды. Один раз меня представил кафедре хорошо известный в Советском союзе профессор Заиченко Георгий Антонович. Больной, после тяжелой операции, в 30-градусную жару, во время отпуска он собрал кафедру, я прочитал пробную лекцию, кафедра единогласно, кроме заместителя зав. кафедрой, проголосовала «За», но ректорат меня не принял на работу. Так и остались пустыми две вакансии, о которых опубликовали накануне в газете. Это логика ректора Белого Якова Ивановича. Истинная причина отказов мне известна — моя национальность. Я еврей. Я бы смирился с такой судьбой и не пожимал бы плечами, если бы ректор Каблуков не был наполовину евреем, а в химико-технологическом институте — если бы не работало с пяток профессоров-евреев, не говоря уже о «простых» сотрудниках. Если бы ректор Присняков сказал: «Извините, мы не можем Вас взять на работу», — я бы не обиделся, но как он мне отказал — это тема отдельной главы. В Горный институт меня не взяли, потому что не брали никого. Такая была установка в начале 90-х годов. Неразбериха с учебными планами, а значит и со штатами сотрудников, была тому причиной. Профессор Резницкий Абрам Семенович, честнейший человек, очень, хотел взять меня на работу, но не мог. Лишь в 1994 г., спустя три года, я устроился на его кафедру по совместительству, без всяких проверок и спустя год начальник отдела кадров не мог поверить самому себе, что он подписал приказ, не посмотрев на человека. Что ж, руководство традиционно довело институт (это у нас в любом учебном заведении) до кризиса, когда в сентябре некому выходить на работу. А ведь штаты утверждают в апреле!

После аспирантуры пришлось работать с февраля по сентябрь психологом в районо в родном селе! Меня взял на работу заведующий, который знал меня с детства. Но это была двухсторонняя авантюра. Для него — потому что я не психолог, для меня — потому что семья оставалась в Днепропетровске. В октябре 1992 г. я стал преподавателем... истории в ... ПТУ №67 в Днепропетровске. Там я проработал 2 трудных, но счастливых года. Коллеги уважали, дети уважали. С администрацией общий язык нашел. Но... Ведь не для того я защищал диссертацию по философии, чтобы будучи химиком преподавать историю в ПТУ. Поэтому, когда вроде бы пригласили, а на самом деле 5 месяцев не брали, на работу в Институт усовершенствования учителей — я перешел туда работать старшим преподавателем, затем доцентом на кафедру социальных дисциплин. Все бы хорошо, если бы в 1997 г. не сменили руководство, с которым я не нашел общего языка и через год противостояния пожелал им успешной работы. Но, наверное, тяжелое у меня слово, или неискреннее: через год-полтора директора сняли.

Сделаю отступление на такой курьез. В ПТУ я не переставал искать работу, и как-то по телефону связался с будущими коллегами. Представился, что зовут меня так-то и так-то, кандидат таких-то наук, работаю в ПТУ. Потом мне эти коллеги рассказывали, что первая их реакция была такой: «Наверное, алкоголик какой-то». На одной конференции меня спросила коллега, тогда докторант-историк: «Почему Вы работаете в ПТУ?»... Кстати, в ПТУ тоже люди работают, и очень умные, образованные, добрые, хорошие люди.

Пришлось мне поработать в Фонде Сороса (Днепропетровское отделение). В коммерческих вузах Днепропетровска. В конце августа 1999 на конкурсной основе, естественно, попал на научную стажировку в Университет Аризоны (США, г. Тусон). Четыре месяца пролетели быстро. К Новому 2000 году, вернулся домой, а тут одни проблемы. Дочь — провалила сессию в университете, жена — тяжело заболела, перенесла сложную операцию, работы — практически не было, а значит не было и денег. Как мы продержались до октября — не знаю. В основном помогали друзья. А в сентябре опять-таки, как принято у нас, пригласили на работу в Юридический институт. Хотя я три года намекал своему бывшему товарищу-заведующему кафедрой: нет работы. Но тока им не припекло... Еще три недели решали, брать меня или нет. В октябре 2000 стал преподавать профессиональную этику милиционера! Но опять беда: за год работы — 17 публикаций и участие в 10 международных конференциях, включая поездку в университет Лобороу неподалеку от Лондона. Я думаю, это была главная причина, по которой пришлось уйти с работы. Мне полтора месяца не отдавали трудовую книжку. Но я человек нежный и работать в условиях психологического дискомфорта не могу. К тому же, как я написал в письме ректору, преподавать этику в нашем институте — равносильно тому, чтобы лечить ожоги в горящей больнице. Пришлось вернуться в старый родной Институт усовершенствования учителей, но уже с другим директором.

Под горячую руку в разгар скандала в Юридическом институте я получил разрешение на переезд в Германию на постоянное место жительства. Поэтому без всяких колебаний стал готовиться к переезду. Я сторонник того, что жить нужно там, где родился. Но жизнь со мной не считается. Какой смысл в моих домашних украинских мытарствах. Когда разъехались все русские и украинцы, какие только могли уехать, я с тяжелой, но чистой совестью покинул Родину, вернее то, что от нее осталось. Для меня образец — Клаус Манн, который пошел добровольцем в американскую армию, чтобы освободить родину от коричневой чумы.

Трудно было оставлять маму, друзей и дело жизни — Днепропетровский городской семинар по истории и философии науки, техники и образования. Мы организовали его с профессором Варфоломеем Степановичем Савчуком в 1995 г. Мы хотели объединить интеллектуальную элиту города, но толи элиты нет, то ли я такой плохой организатор. Трудно сказать. За семь лет работы были взлеты и падения, но широкой поддержки от ученых города семинар не получил. Я понимаю, что время тяжелое, но оно и для нас с профессором Савчуком тяжелое. После моего отъезда был годовой перерыв в работе семинара. Сейчас новое поколение поднимается уже без меня, но поднимается. Аспирант Станислав Бескаравайный сам попросился быть ученым секретарем семинара. Я надеюсь, что семинар оживет. Я буду помогать из Германии, чем могу.

И вот с августа 2002, уже полтора года я в Германии. Вот где я могу почувствовать свою маргинальность в чистом виде. Русский еврей с польской фамилией с Украины, философствующий химик, сын сельских служащих. Но сам-то я знаю, что я философ, независимо от пола, возраста, места жительства и национальности. Я знаю, что я современник переходной эпохи, задача которой — выработка нового мировоззрения и нового типа культуры, адекватных глобализированному миру, экологически истощенной природе, технологически изуродованному человеку. Я чувствую ключевую проблему эпохи, я чувствую, как мне кажется, путь выхода из тупика, но, как сказал Мартин Хайдеггер, «эпоху никогда не отменить отрицающим ее приговором. Эпоха только сбросит отрицателя с рельс. Но Новое время, чтобы впредь устоять перед ним, требует в силу своего существа такой изначальности и зоркости осмысления, что мы, нынешние, может быть, способны в чем-то его подготовить, но никоим образом — сразу уже и достичь».

29 декабря 2003 г.
Kaiserslautern
Deutschland


Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я
Warning: Use of uninitialized value in split at backoffice/lib/PSP/Page.pm line 251.