сегодня: 20/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 10/12/2003

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика


Мишель Сюриа

Мишель Сюриа — философ, писатель, главный редактор влиятельнейшего среди парижских интеллектуалов журнала «Lignes», по определению одного из критиков «создатель философии жестокости», автор книг «Оливе», «Исход», «Утопленники», «Искажение», «Деньги», «Власть» и др., а также объемистой биографии Жоржа Батая. Книга «Деньги» не так давно была опубликована в России...

Парижские встречи 5. Мишель Сюриа

Беседа первая: «Я постоянно сосредоточен на том, что считается низменным, грязным, пугающим...»

Маруся Климова (10/12/03)

Маруся Климова: Мишель, ваши интересы и виды деятельности столь разносторонни, что напрашивается закономерный вопрос, а как бы вы сами себя определили: эссеист, биограф, прозаик, теоретик литературы, философ или же редактор журнала...

Мишель Сюриа: На протяжении всей своей жизни я всегда стремился продемонстрировать, что никакой существенной разницы между занятием литературой, философией или даже политикой не существует. Я не прекращаю писать, даже когда сочиняю политическую статью, то есть, размышляя о политике, я и ее ощущаю как бы частью литературы; в то же время и литература для меня — не более, чем один из способов мысли, хотя, конечно же, не стоит забывать, что и способы мысли тоже сильно различаются между собой. Меня же в первую очередь интересует образ мысли, отторгнутый традиционной философией, поэтому я постоянно сосредоточен на том, что считается низменным, грязным, пугающим... Именно в этом и заключается главная отличительная черта того, что я делаю и в качестве философа, и как писатель или эссеист. Иными словами, для меня литература — способ мысли, но такой, какой мало кому свойственен, ну а философия — это способ мысли, максимально удаленный от искусства.

В сущности, это чистая случайность, что до сих пор все, что я делаю, как-то разграничено: с одной стороны, у меня есть множество эссе, которые можно назвать политическими или там, скажем, литературоведческими и философскими. А с другой стороны, я пишу повести и рассказы. Но именно с этим я и пытаюсь теперь покончить. Классификация по жанрам — это нечто, чего я не то чтобы не признаю, но это то, от чего я страдаю и от чего постоянно пытаюсь избавиться...



М. К.: Тем не менее, философ, испытывающий тягу к художественному творчеству или же, наоборот, философствующий писатель — это, на мой взгляд, еще и сугубо французское явление. Достаточно вспомнить Дидро, Вольтера, Руссо и так далее, вплоть до Сартра и Камю. То есть, я хочу сказать, что именно французам удалось совместить два эти жанра наиболее успешно. В России столь удачных примеров я не знаю. В чем, по-вашему, сложность подобного совмещения двух этих видов творчества: философии и литературы?

М. С.: Знаете, я всегда испытываю некоторую неловкость, когда меня называют философом. По правде говоря, во мне очень мало от философа, то есть я, вероятно, не слишком похож на философа, который признавал бы философию и сам являлся бы плотью от ее плоти, продуктом академической, «профессорской» философии, полностью ею сформированным! Не то чтобы я не знал или не пытался изучить эту философию, которую я называю здесь «академической» или же «профессорской». Я знаком с ней и считаю, что познаний в этой сфере мне вполне хватает. Однако дело в том, что философия сама по себе вполне самодостаточна. Ибо, как правило, она сама для себя выбирает объект своего исследования, и поэтому она не может ни разочаровать его, ни быть сама разочарована им (этим объектом). Существует некое структурное тождество — нечто вроде гомологии — между тем, что философия сама для себя устанавливает в качестве объекта исследования и тем, чем является она сама как процедура этого исследования и толкования своего объекта. И с этой точки зрения философия не может разочаровать. Она полностью удовлетворяет ум этим своим «онто-тавтологическим» свойством, которое ей присуще. Ибо именно она сама каждый раз открывает тот факт, что ей дано что-то открывать, и именно она сама всякий раз устанавливает в качестве истины то, что ей самой удается установить в подобном качестве...

Однако, возможно, этим исчерпывается далеко не все. Бывает, что философия достигает какой-то границы, за пределами которой ее власть уже не выглядит столь безусловной, когда человек вдруг начинает испытывать непонятную тоску, и философия отходит на задний план. Именно эта пограничная сфера интересует меня в философии больше всего. Можно было бы даже сказать, что, в некотором смысле, меня уже совсем не интересует философия, за исключением того момента, когда я предчувствую, что она достигает или же вплотную приблизилась к этой пограничной сфере. Таким образом, оба эти утверждения как бы сливаются в одно. Либо философия стремится избежать каких-либо спекуляций, связанных с подобными симптомами и возвращается к самой себе (Гегель, конечно же, является одним из самых впечатляющих примеров подобного отречения); либо же она соглашается упразднить себя как философию. И в результате такого упразднения (а лучше сказать «уничтожения», дабы подчеркнуть, что это некое длящееся действие, а не состояние) появляется уже нечто совсем иное, чем философия, нечто такое, что можно уже называть как угодно, но не философией.

Именно поэтому я постоянно вынужден задаваться вопросом: как узнать — философия ли это или уже нет. Для большей части настоящих, «серьезных», философов то, что я еще считаю философией, на самом деле, уже философией не является. Хотя, на самом деле, то, что я стараюсь сосредоточиться на таких крайних проявлениях человеческой психики, как тоска, эротизм, стыд, невроз, ужас, смерть и т.д., вполне могло бы объединить меня с ними. Просто тут мы переходим совершенно к другому, полагают они, однако не стоит забывать, что сам переход к этому уже не является объектом философии. И они по-своему правы, но тем не менее, лично я все равно думаю совершенно иначе. Я считаю, что философия отказалась от самых завораживающих объектов, которые ей были предложены, и так и осталась во власти рациональности объектов, которые она для себя выбрала. Не то чтобы философия не должна быть рациональной, и не стремиться к этому настолько, насколько это только возможно, то есть до крайнего предела. Однако ей следовало бы уметь также и переставать быть таковой, раз уж этот предел был когда-то достигнут. И среди философов есть такие, кто это понимает. И их становится все больше и больше. Одним из первых таких философов для меня был Ницше. Батая я открыл для себя позднее. Наконец, Сад. Подобный шаг за рациональное Батай называет «не-знанием».

Вероятно, я несколько длинно и путано отвечаю на ваш вопрос, но мне необходимо было вернуться к Ницше и Батаю, чтобы попытаться указать на то, что было до них вытеснено на задний план. Сперва Ницше, потом Батай (и этот последний, возможно, даже в большей степени) поставили под сомнение то, что рациональность способна донести до человека некоторые вещи, в то время как искусство в состоянии это сделать. «Искусство думает» — изрек чуть позже Делез. И, сказав это, он еще раз как бы повторил и одновременно принял сам приглашение Ницше сделать из философов художников, а из художников — философов. Но искусство не просто «думает», как говорит Делез, а возможно также, что оно еще думает именно о том, о чем не думает философия, находясь как бы: снаружи, по ту сторону и т.д. И именно это место «снаружи», «по ту сторону», где совершенно отсутствует воздух и нечем дышать, где отсутствует душа... именно его я сделал своим объектом. В этом объекте нет ничего значительного и особенного, хотя со стороны это и кажется совершенно непонятным. То есть я сам для себя являюсь своим собственным философским объектом, объектом познания, которое уже не является познанием истины.

И вот именно поэтому — возвращаясь к вашему вопросу — я пишу также еще и повести. Но не романы. Романы, все-таки, сегодня в основном воспринимаются всеми уже почти как философия, практически отождествляются с ней. А вот повести, поскольку они являются для меня способом познания, еще способны быть объектом осмысления и для других. По крайней мере, я на это надеюсь.

Вы назвали Сартра, Камю и т. д. Но Сартр и Камю, которые жили сравнительно недавно, на самом деле, действовали совсем иначе: их романы как бы «иллюстрируют» положения, которые их мысль уже заранее и в другом месте установила. То есть их романы, в каком-то смысле, являются вариациями на уже заданную тему или же, можно сказать, ее «склонениями». Это не имеет абсолютно ничего общего с тем, к чему стремлюсь я. Я вообще не представляю себе, как бы я мог приступить к написанию повести, если бы заранее знал, какие мотивы подталкивают меня к ее написанию. Я всегда приступаю к повести, делая как бы шаг в неизвестное, поскольку именно на встречу с этим неизвестным я и хочу направиться. И в этом смысле именно Батай и Бланшо и воплощают в моих глазах ту «преемственность», о которой вы, видимо, говорите, и в которую я, в свою очередь, хотел бы вписаться. Потому что Батай и Бланшо сумели одним и тем же жестом и писать и думать, быть «репрезентаторами» и интерпретаторами. В их литературе присутствует философия, а в философии — литература. В этом отношении они и являются теми самыми философами-художниками, о которых мечтал Ницше. Это относится и к Кафке. Ведь у Кафки нет ни одного произведения, которое не являлось бы само по себе еще и объектом осмысления.

В свое время я много занимался творчеством Батая, один из первых рассказов которого, «Историю глаза», насколько я знаю, вы перевели на русский. Сейчас я занимаюсь, главным образом, творчеством еврейских европейских писателей: Кафки, Унгара, Шульца, Блехера, Рабона и т. д. Можно, конечно, сказать, что это философское исследование, но оно подпитывает мое литературное творчество.



Продолжение следует.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я