сегодня: 20/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 05/03/2002

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

Знаки препинания.

Бог живёт в Москве.

Дмитрий Бавильский (05/03/02)

Андрей Левкин написал первый роман («Голем: русская версия»), а издательство «Олма» выпустило его в серии «Оригинал».

Вот Чехов не написал ни одного романа, а Андрей Левкин, между прочим, написал.

Лучший роман только что наступившего года.

Можно легко гарантировать.

Сравнение с Чеховым – очень важное: Левкин – это такой современный аналог Антона Павловича.

В смысле серьёзности подхода к жизни, по степени скрытого от посторонних глаз юмора, и потому что тоже всю жизнь, по капельке, из себя раба выдавливает.

Каждая выдавленная из себя Левкиным капелька превращается в рассказ.

Читать эти рассказы трудно, но интересно. Потому что Левкин не щадит ни себя, ни читателя.

Ибо процесс выдавливания из себя чего бы то ни было, очень труден и мало приятен.

У Чехова в пьесе «Чайка» есть персонаж – писатель Тригорин – который описывает всё, что только можно: блеснуло горлышко разбитой бутылки – готов рассказ, увидел чучело чайки – повесть.

Между прочим, Антон Павлович всю жизнь мечтал о большом романе с большим сюжетом. А дальше повестей дело не заходило.

В основном, там, рассказы и пьесы, ну и два тома писем к жене, опять же таки, к Ольге Книппер-Чеховой.

У Левкина только пьес нет.

Какие годы, напишет ещё.

Для тех, кто не знает: Андрей Левкин происходит из Риги.

Некоторое время он обитал в Питере, теперь перебрался в Москву.

Здесь Андрей сидит в интернете, пишет для «Русского журнала», редактирует «СМИ.Ру» и ваяет величественную прозу.

Здесь, в Москве и о Москве, возникает первый его роман – про Голема, то есть, искусственного человека, про русский его вариант.

Это, между прочим, очень важно: движение к роману совпало у Левкина с перемещением в пространстве: именно самый большой город из всех перепробованных, потребовал адекватной формы.

И адекватного сюжета.

Потому что Москва – сама по себе Голем, Колосс на глиняных ногах, в стиле Церетели.

Для тех, кто не знает: раньше Андрей Левкин писал коротенькие рассказы, в которых описывал собственные ощущения.

То есть, сюжета в этих рассказах практически не ощущалось: просто человек (Левкин, то есть) устраивал экскурсию по своему внутреннему миру.

Поскольку у каждого из нас свой внутренний мир особенный, разный, повторов нет и быть не может, то каждому из нас нужно бы придумать свой стиль для его описания.

Между прочим, это чертовски трудно сделать: сконструировать язык самоописания. Андрей Левкин – редкий случай, когда такое чудо случается.

Уже случилось.

Поэтому в текстах его так много чудных открытий и совершенно удивительных, точных наблюдений.

Сделанных, казалось бы, в самых банальных ситуациях.

Можно взять наугад любой абзац, и прибалдеть.

А цитировать хочется просто бесконечно.

«Всё перепуталось вне сословных и профессиональных рамок: люди, например, теперь не знают, как им положено выглядеть в каком возрасте, отчего быстро стареют».

Просто нечеловеческая сила обобщений, рассыпанных вот так, будто ветром надуло. Левкин и оказывается тем самым Тригориным из пьесы «Чайка»: Андрея способно завести не только бутылочное горлышко, но вещи ещё куда более тонкие и маловыразимые.

Левкин выдавливает из себя раба и, тем самым, подаёт нам пример свободы.

Он показывает, что быть особенным и странным, носить в голове кучу мусора и тараканов – нормальное состояние нормального человека.

Человек человеку – марсианин, и каждого нового человека следует учить как очередной иностранный язык.

Поэтому, при всей своей скромности и сдержанности, Левкин – самый радикальный современный писатель.

Он не пишет про какашки и совокупления с мёртвыми царевнами, как Сорокин, его крутизна разливается на более глубоком, фундаментальном уровне.

Когда внешняя крутизна не важна.

И от того кажется ещё более крутой.

Проза Андрея Левкина собрана в несколько небольших книжек.

В последние годы вышли «Междуцарствие» («Митин журнал», 1999), «Двойники» (издательство «Борей», 2000), «Цыганский роман» (издательство «Амфора», 2001).

Как видите, все книжки, вышли в Питере.

Что выглядит тоже достаточно символично.

«Голем, русская версия» – первая книжка Левкина, вышедшая в Москве.

На самом деле, это они, книжки его, только с виду такие небольшие.

На самом деле, Левкин пишет так плотно, что в сборниках этих очень легко потеряться.

Когда я о них думаю, они представляются мне такими слоистыми, запутанными лабиринтами, в которых смещается время и пересекаются самые разные пространства.

«То есть всякая зафиксированная история есть заштукатуренный результат куда более сложной истории. В любом тексте уничтожен абзац или два-три. Ясно же, что герой «Чистого понедельника» между сухими свиданиями всасывал кокаин, что отводит какой-то тропинкой, чёрным ходом, даёт проход в роман г-на Агеева («Роман с кокаином» – ред.). Ясно же, что Чаадаев сочинял геморроем, а «недремлющий Брегет» Онегина по поводу обеда – не часы, а просто его желудок. Но и не в этом дело, а в том, что в каждой штукатурке есть трещина, через которую можно проникнуть куда-то внутрь».

Эта цитата – из рассказа «Слепое пятно на Чистых прудах» (как и все остальные в этой статье), напечатанном в сборнике «Цыганский роман» в сжатом виде и содержат идею нового романа.

«По свету блуждало слепое пятно: в нём не находился Бог, но – оно ощущалось, оттого, от его наличия, мир всегда был недоделан, недорассмотрен, не полностью. Поэтому всегда была в отсутствии полнота. Поэтому любое описание, которое не могло учесть слепое пятно, было адаптацией, штукатурными работами».

Между прочим, это самое слепое пятно, время от времени возникающее в человеческом глазу (когда ты перестаёшь видеть кусок реальности) называется скотомизацией.

Но вовсе не потому, что из-за этого временного дефекта зрения ты превращаешься в скотину.

Просто по-гречески, «скотос» – это тьма, темнота.Ну, да, роман.

В нём описывается улица, на которой живут простые люди.

Одному из них (рассказчику) вдруг начинает казаться, что один виденный им человек – какой-то ненастоящий.

Он устраивает что-то типа импровизированного расследования.

Которое и приводит к конкретным результатам: да, перед нами натуральный Голем.

Потому что мы все – сотворённые создания – русская версия.

Времена не выбирают, в них живут и умирают.

Кроме того, данные эпохи формируют определённые психотипы.

Вот Левкину и стало интересно описать персонажей, оставшихся блуждать в начале 90-х.

Тогда и время было странным, переходным, и люди вели себя соответственно.

«Кроме того, у Господа есть рукоятка, колёсико настройки, увеличивающее или уменьшающее сложность, положенную жизни: Господь хочет посложнее, но когда люди начинают вымирать в масштабах, угрожающих человеческому роду как виду, рукоятка-колесико – да ещё и с запасом – поворачивалось в другую сторону, бормоча: «Лишь бы плодились, только бы размножались».

Вот роман и посвящён такому повороту колёсика.

Поэтому главное в нём – не сюжет, ровный, без складок, с пунктирной любовной линией, но – атмосфера, ожидание ожидания, бэкграунд.

Или, если выразиться возвышенно, главное здесь – метафизика. Вас уже больше не пугает это слово из учебника по философии?

Впрочем, справедливости ради, нужно отметить, что понять о чём Левкин написал свой первый роман намного труднее, чем прочитать его.

Это не очень-то и нужно.

Это, как я понимаю, совершенно не входило в авторскую задачу.

Просто писатель намеренно сделал текст с неравными себе, мерцающими краями.

То есть, не текст даже, но некую систему, которая раскрывается перед каждым читателем по-своему.

Потому нет и не может быть двух одинаковых прочтений «Голема».

Потому каждый пересказ «Голема» будет рассказывать не о романе, но о самом рассказывающем.

Вот такая хитрая вещь.

Чехов отдыхает.

«Тссс… – сказало Слепое Пятно, подходя ко мне, – не говори лишнего».

Слово «метафизика» уже прочно вошло в обиход.

Его затрепали так же чудовищно, как другие важные слова – например, «любовь» или «постмодернизм».

Между тем, если обратиться к первоисточникам, мы увидим, что метафизика «сводится» к трём основополагающим вопросам.

Наличия Бога (1), бессмертия Души (2) и возможности Свободы (3).

опросы эти взаимосвязаны и сплетены, считай, в один: потому как из ответа на один из них, вытекают ответы и на все остальные.

И почти невозможно найти убедительные пластические формы передачи самого высокого напряжения.

Потому что метафизика чурается прямоговорения, точного формулирования. Чаще всего, называние убивает предмет называния.

Нужны гибкие, непрямые, ассоциативные отношения между написанным и тем, что подразумевается в подтексте.

Особенно сильно это чувствуется в театре, где самое важное совершается вне, помимо слов, на одной энергии, энергетике, из глаз – в глаза.

Именно поэтому главное в «Големе» не сюжет.

И уже даже не атмосфера.

Но ощущение присутствия Высших Сил.

Мир так красив, в нём так много смысла (даже бутылочное горлышко, плесень, дырка от бублика обладают своим местом, красотой и неповторимым значением), что невозможно не задуматься об Архитекторе вселенной.

По ходу романа Левкин подробно описывает место действия – все 50 домов, случившихся на одной странной московской уличке.

Впрочем, на самом деле, никакая она не странная, это Левкин делает её такой.

Поэтому понятно, что до последнего дома № 50 писатель добирается только в заключительной главе.

Оказывается, здесь и живёт Господь Бог, продолжающий свои антропологические эксперименты.

Следы божественного присутствия, рассыпанные по всем книжкам А. Л., обретают в «Големе» подобие системы, законченной и изящной.

Красота и одиночество который раз спасают мир.

Хотя Чехов уже давно умер.

Хотя причём тут Чехов?!

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я