сегодня: 19/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 09/10/2003

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

Погружение: смазанные отпечатки

/Илья Стогоff. «Десять пальцев», СПб.: Амфора, 2003/

Евгений Иz (09/10/03)

Нас извещают, что нынче Стогоff мягко меняет амплуа, лирического героя, формат. Но мы прекрасно помним: в 1999 г. он — журналист года в СПб, в 2001 г. — «ОМ» назвал его писателем года, а его роман «Мачо не плачут» романом года, в 2003 г. его роман «mASIAfucker» номинирован на премию «Нацбестселлер». Так что вряд ли и отнюдь.

В новой книге Стогоffа — сборнике рассказов «Десять пальцев» — видны только мелкие формальные изменения. Прежде всего, с самого начала и до самого конца сборника читателя потчуют настойчивым и единственно верным католицизмом. Особенно доминиканством. Первый рассказ — не просто история о том, как герой Стогоffа пришел к своему храму и своей вере. Практически сразу писатель спешит сделать не особенно отчетливые, но духовно верные выводы о подлинности и благе католической веры и о темной удаленности от реального человека веры православной. С брезгливой жалостью обзывает нашу молодежь «рейвом» да «тантрическим сексом». Поминает исторически прошедший европейский разврат коварных альбигойцев и блистательную терпеливую святость Св. Доминика, которому де Европа обязана тем, какой она сейчас есть. В общем, этот магистр богословия не любит нас, молодых православных рейверов, и коварно умалчивает об основных европейских буржуазных революциях.

Ни слова не говорит богослов Стогоff о том, что Доминик де Гусман, друг Симона де Монфора, яростного истребителя альбигойцев, в 1215 г. основал орден доминиканцев, по сути, в качестве армии, направленной против катаров (или же богомилов, религиозной конфесии, на которую повлияли отовсюду гонимые павликиане; катары стремились к очищению нравов от гедонизма (греч. Katharos)). Ни слова о том, что на Доминика и его орден в 1231 г. были первоначально возложены функции инквизиции. Ни слова о том, что этот орден сеял ужас от Лангедока до севера Италии, полностью уничтожив катаров, вальденсов и всех им подобных. Также ничего о том, что позже доминиканцы активно торговали индульгенциями — бизнес расширялся, церкви были нужны дополнительные средства. Доминиканец Тетцель колесил по Германии с этой целью, и в одной из проповедей заявил, что в состоянии продать индульгенцию любому грешнику и даже готов гарантировать отпущение греха тому, кто вступил в плотскую связь с самой девой Марией. (Последний фрагмент взят из труда Т. Аннаньель «Христианство: догмы и ереси», СПб.: Академический проект, 1997).

Это всего лишь некоторые факты, но не полемика. Полемизировать в данном случае было бы глупо. Православная церковь, отличающаяся большей терпимостью, все же поучаствовала однажды в гонениях на тех же павликиан. Но что касается католического пафоса Стогоffа — чья бы корова мычала. Не надо катить бочку на православие просто так, с кондачка, мы, рейверы, этого так не спустим. Ладно над буддизмом издевается — буряты все равно его не читают никогда. К тому же, в новой прозе Стогоffа совершенно нет понимания простой вещи: религия имеет одной из своих важнейших целей стабилизацию «овец» и недопущение увеличения процента пассионарности на квадратный километр заселенной местности. Вон, Мейстер Экхарт был таки пассионарен, и на него братья по ордену смотрели ой как косо.

В общем, в официальной религии не нужны перегибы. Нет их и в книге «Десять пальцев». Все десять историй, по одной на палец — безвидны как литература и негожи как «сборник года» или «бестселлер». В книге этой описано много чего: пути в католическую веру, поездки в Петропавловск-Камчатский, Улан-Удэ, Хабаровский край, паломничество христиан из Смоленска в Могилев, воспоминания о друге детства, об эпизодических встречах с Лимоновым и о его прозе (сатанист!), о Конгрессе христиан в Италии, о церкви Св. Екатерины на Невском. И все — либо с католической подкладкой, либо под доминиканским соусом. Безусловно, у Стогоffа острый глаз и натренированное письмо, и ему бы не певцом духовно-социально-моральной смеси быть, а писать увлекательные и остроумные путеводители по разным странам и регионам Родины. Это у него получается куда лучше. Пятая, вот, история — о том, как Стогоff чуть не попался писать роман о грязном развратнике и предприимчивом аморалисте Романе Трахтенберге за $5000. Одна из ярчайших. И тут уж духовный стержень пригодился лирическому герою, попавшему в самое логово разврата (Трахтенберг, кажется, уже начал развращать невинную и задумчивую Москву своим адским кабаре). Короче говоря, все актуально, но тоскливо. По моим наблюдениям, все молодые люди (до 35 лет), в последние годы попавшие под влияние приезжих — особенно протестантских — христианских сект, страшно похожи становятся друг на друга (как и обычно в сектантстве). И общаться с такими одинаково скучно и тоскливо, а им друг с другом — напротив и отнюдь. Такой и Стогоff в этой книге, когда тянет лямку «взрослеем, пора уж и о горнем подумать». В итоге получаются не оригинальные дактилоскопические отпечатки десяти пальцев, а просто какие-то смазанные вялые следы. Однако, мы не можем поддержать Стогоffа и помочь ему, он уже спасается сам и готовится спасать нас. На рейв, значит, не придет больше :-(.

Единственный плюс (не очень большой, но наличный) в книге — умение Стогоffа легко и ненапряженно перескакивать в повествовании «по волнам своей памяти», а затем в следующей главе возвращаться к месту, откуда скакнул. Выходит красиво, как в молодежном кино про «Лолу».

И еще — при прочтении может возникнуть оправданная читательская паранойя. «Журналист года» ничего не делает просто так и зря никуда никогда не ездит. Понимаете? Каждый транссибирский трип — в опус. А та проникновенная откровенность, с которой «журналист года» говорит в своей очередной книге о вере, напоминает мне легкий шантаж — выходит якобы неудобно критиковать столь духовную словесность, а вместе с ней и провальный таблоидный язык автора.

Но это ничего.

«Учуяв запах из мешка, псы встрепенулись, почувствовали себя охотниками и с лаем бросились на мужчину. Он остановился, нагнулся, не спеша поднял с земли здоровенную ледяную колобаху и с чмокающим звуком влепил ее псу-предводителю в бок. Собаки тут же забыли об охотничьих инстинктах, заткнулись, прекратили лаять и вернулись дремать в снег».

«— Не поверишь: в приемной комиссии там сидит девица из трахтенберговского кабаре. У нее номер — залезает прямо к тебе на стол и этим самым местом выпивает бутылку шампанского. У меня на столе тоже плясала. В сантиметре от моего носа. Я точно видел: всю большую бутылку. То есть вечером эта красота засовывает себе в промежность бутылки, а днем отбирает девочек для балета. Куда катится мир?».

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я