сегодня: 19/04/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 21/07/2003

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Библиотечка Эгоиста (под редакцией Дмитрия Бавильского)

Г. Шульпяков

Мы уже публиковали франгменты из книги застрольных бесед Хью Одена в переводе Глеба Шульпякова. С тех пор, в издательстве «Независимая газета» вышел полный текст «Table talk», отдельные её экземпляры были замечены в столичных магазинах. Однако читают нас не только москвичи и гости города. Для тех, кому книжка эта до сих пор недоступна, мы обнародуем второй фрагмент извлечений. Если читательская общественность выкажет интерес, публикация будет продолжена.

Непременно.

Как пишет переводчик, «Table Talk — это одновременно и быстрое, и очень медленное чтение. За каждой фразой здесь стоит система прожитых ценностей и реального человеческого опыта, просто в словах проскальзывают они слишком быстро.

В этом тексте Оден живет в лучшую пору своей жизни. Сорока лет от роду, он уже ушел от марксизма и Фрейда, но еще не безнадежно «вошел» в христианство и философию Кьеркегора.

Он пока что на перепутье — он слушает оперы в Метрополитен, тоскует о возлюбленном и пьет разнообразные напитки. Он сопоставляет и мыслит, и, несмотря на количество выпитого, в этом тексте Оден живет в самую трезвую часть своей жизни. Ничего еще не решено. Война окончена, но никто еще не знает ее последствий. Да и нет нужды делать окончательные выводы. Век тревоги достиг высшей точки своей траектории — и завис в пространстве. Что будет дальше? Как повернется судьба Одена и «всех этих Соединенных Штатов»?

Ничего не известно».




У. Х. Оден: Table Talk

Записал Алан Ансен.

Перевод с английского и комментарии Глеба Шульпякова.

Глеб Шульпяков (21/07/03)



Декабрь, 11, 1946

Я задержался после лекции и подошел к Одену со следующим вопросом.

Ансен: Как вы считаете, Шекспир согласился бы с вашей интерпретацией его произведений?

Оден: Какая разница — согласился или нет? Есть тексты, и этого вполне достаточно. И вообще Шекспир писал «Генри IV», преследуя две цели: показать тогдашним молодым англичанам, насколько опасен тип вроде Принца Генри, и что такое по-настоящему главный герой. Ведь запоминается в конечном итоге не кто-нибудь, а Фальстаф! (Фальстаф — еще одна фигура из пантеона Одена, образ человека, движимого не волей или страстью, а сиюминутным, а потому по-детски невинным, желанием. Оборотная сторона воли и страсти — страдание. Философская цель Одена — не преодоление страданий, а создание условий, при которых страданию нет места в жизни. Сангвиник Фальстаф, который ничего не принимает всерьез — вариант «идеального героя». В его мире нет страдания, потому что все его поступки и слова притворны. Единственное, что ему необходимо — внимание окружающих. Сфера реального обитания такого героя — present continuous tense, настоящее время, в котором невозможно самое угнетающее страдание — страх смерти — поскольку в настоящем времени смерти не существует. Самое «удобное» искусство, в котором такой герой лучше всего «смотрится» — искусство «настоящего времени» — опера. Что последнее сочинение Верди и доказало).

Ансен: У вас есть на примете какой-то бар?

Оден: Нет, мы пойдем ко мне домой.

Ансен: Не хотелось бы выглядеть назойливым.

Оден: Но я ведь сам вас приглашаю. И потом, я все равно вас скоро прогоню, так что можете не беспокоиться. Я сейчас работаю над составлением антологии произведений Бэтжмена (Джон Бэтжмен (1906–1984) — английский поэт, писавший с оглядкой на викторианские традиции. Был избран поэтом-лауреатом в 1972 году (почетный «придворный» титул, учрежденный в Англии в семнадцатом веке. Давался пожизненно. В обязанности поэта входило сочинение стихотворений по случаю юбилеев, торжеств и т.д. Избранные стихотворения и проза Бэтжмена с предисловием Одена вышли в Америке в июле 1947-го). И еще я только что закончил свою книгу.

Ансен: «Век тревоги»?

Оден: Да. Получилось чудовищно затянуто. Не знаю, как ее будут воспринимать в таком виде (барочная эклога «Век тревоги» («The Age of Anxiety») вышла в издательстве «Рэндом Хаус» в 1947 году. Подробнее о ней мы поговорим ниже).

Ансен: Я был жутко подавлен вашей рецензией на книгу о Джерарде Мэнли Хопкинсе. Вы были исключительно добры, списав просчеты автора на несовершенство системы университетского образования.

Оден: Никогда не знаешь, что сказать, когда пишешь о книге, которая тебе не нравиться. Писать длинную рецензию на плохую книгу — гиблое дело (ср. высказывание Одена в предисловии к сборнику собственных эссе «Рука красильщика» (1963): «Предписание: «Не будь побежден злом, но побеждай зло добром» — во многих сферах жизни невозможно исполнить буквально, но в сфере искусства оно — общее правило (...). Ибо единственное стоящее дело критика — умолчать о том, что он считает плохим, и изо всех сил поддержать то, что считает хорошим, особенно если это хорошее недооценено публикой» (здесь и далее, кроме специально оговоренных случаев, перевод мой — Г. Ш.). В таких случаях надо просто ее анонсировать — что она вышла — и, может быть, дать короткое резюме. Так что зря «Партизан ревью» уделяет так много внимания книгам, которые сами по себе незначительны.

Мы заходим в квартиру Одена и я замечаю новую тахту, обитую зеленым вельветом.

Ансен: Вы читали прозу Вагнера?

Оден: Проза Вагнера мне кажется слишком утомительной для чтения. Я прочитал о евреях в музыкальной культуре и о происхождении языка (имеется в виду книга Вагнера «Das Judenthum in der Musik» 1869 года и рассуждения о происхождении языка в его же книге «Oper und Drama» (1869)). Что вы будете пить — херес или красное вино? Я думаю, для этого времени больше подходит вино (хотя вслед за разговором о Фальстафе было бы уместнее выпить херес).

Оден наполняет стаканы на четверть вином. В течение вечера он подливает себе вдвое чаще, чем мне (Здесь стоит сказать несколько слов о легендарном пьянстве Одена. Для этого надо вспомнить распорядок его дня. По утрам — при искусственном свете — Оден работал. Вечером, после захода солнца, призывал общаться — и выпивать. О «совах» высказывался в том смысле, что «по ночам работают только Гитлеры». Выпивка сводилась к бесконечным стаканчикам с красным вином — или бокалам с martini’s: жуткой американской смеси из джина и вермута, которая незаметно, но здорово дает по мозгам.

Укладываясь спать, Оден ставил рядом с койкой рюмку водки — для того, чтобы заснуть после ночного похода в туалет, если приспичит. С годами пристрастие к алкоголю усиливалось. Вот как вспоминает об очередной встрече Одена и Стравинского за ужином 21 января 1964 года Роберт Крафт: «Нью-Йорк. Ужин с Оденом. Перед ужином он выпивает кружку пива, во время ужина — бутылку шампанского, после — бутылку хереса (sic!). Но, несмотря на этот список напитков, Оден не только умудряется не запьянеть, но способен демонстрировать нам пируэты своего интеллекта, как если бы алкоголь превратился в его организме к ихор (жидкость, которая заменяла кровь в жилах греческих богов. — Г. Ш.)». А вот теоретическое обоснование пьянства, данное самим Оденом в его эссе «Собака Принца», посвященном Шекспиру, точнее — его Фальстафу: «Когда-то мы все были Фальстафами: а потом стали социальными существами, наделенными супер-эго. Большинство из нас смирилось с этим, но есть люди, в которых жива ностальгия по невинному состоянию самоценности, поэтому они отказываются принимать взрослую жизнь и ищут способы, чтобы вновь стать Фальстафом. Самый расхожий способ вернуться в такому состоянию — бутылка». Там же: «На пьяницу противно смотреть, его неприятно слушать, его жалость к себе ничтожна. И, тем не менее, его образ не дает покоя трезвеннику. Его отказ, возможно, по-детски наивный, принимать реальность этого мира, заставляет нас посмотреть на мир другими глазами, проанализировать мотивы, в силу которых мы считаем этот мир приемлемым. Пьяница сам заставляет себя страдать, но это страдание подлинно, оно напоминает нам о страдании, которым переполнен мир и о котором нам легче не думать, поскольку, раз однажды мы приняли этот мир, мы несем ответственность за все, что в нем происходит»).

Очень странно, что тема денег не нашла отражения в американской литературе. Если ты писатель, ты должен знать толк не только в любовных историях, но разбираться в меню и знать, что сколько стоит. Даже Фитцджеральд (Фрэнсис Скотт Фитцджеральд (1896-1940) — американский писатель. В его романе 36-го года «Провал» есть совершенно оденовская строчка «В ночных потемках души часы всегда показывают три утра». Естественно, Оден использовал эту строчку: см. главу «Бегство в Египет» из рождественской оратории «На время», где «Голоса пустыни» поют лимерики в честь новоприбывших Ди-Пи — то есть в честь Святого Семейства) умалчивает о том, например, как финансовый кризис отразился на судьбе его героев.

Ансен: Но тогда мне непонятно, почему вы с такой неприязнью отзывались в свое время о Троллопе (Энтони Троллоп (1815–1882) — английский писатель и почтовый служащий. Автор нескольких усовершенствований в системе почтового обслуживания и знаменитого цикла романов «Барчестерские хроники», где с детальной неторопливостью была изображена жизнь провинциальной Англии).

Оден: Видите ли, Троллоп не досконален в этих вещах. В известной степени он приукрашивал действительность. А вот Бальзак действительно великолепно писал о деньгах. Удивительно, насколько американцы стесняются говорить о финансовых проблемах. Они вам скорее расскажут о своей сексуальной жизни — со всеми подробностями, кстати — чем о том, сколько они получают. Они считают англичан скрытными, но первый вопрос, который англичане задают друг другу при встрече, это «Сколько ты зарабатываешь?». Я тут как-то был в налоговой полиции. Так вот, когда они закончили, я пришел в ужас: они посчитали все, что было можно, даже гонорары за фотографии. Я было подумал даже, что меня посадят. Нет, люди в Америке все-таки слишком много внимания уделяют деньгам. Как будто это чистое золото.

Знаете, я рад, что мне пришлось зарабатывать себе на жизнь, когда я покинул колледж (после того, как Оден ушел из колледжа, он некоторое время работал школьным учителем, а с 1940 по 1944 год жил на финансовые дотации Каролины Ньютон, богатой дамы из Пенсильвании — и на гонорары). Если бы я был рантье — существует, между прочим, большая разница между доходами с земель и доходами с акций и недвижимости — я бы ничего не делал. Вел бы беспутную жизнь и перманентно безобразничал. Рантье в Америке приходится нелегко. Он начинает пить. Вообще, ему лучше перебираться в Европу. Необходимость поставить соседей на место ведет к пьянству — чтобы произвести на них впечатление. Невообразимое количество американцев занимаются работой, которая кажется им скучной. Даже богач считает, что ему просто необходимо каждое утро спускаться вниз, в контору. Не потому, что ему это нравится, а потому, что он не знает, чем еще ему заняться. Хотя теперь я мечтаю, чтобы кто-то умер и оставил мне изрядное количество денег. Да, теперь мне необходим постоянный доход (Ср. со строками «Доллар всемогущий» из сборника эссе «Рука красильщика»: «В Америке ценят не деньги как таковые, а умение их заработать — то есть доказать, что ты не зря носишь звание человека; как только ты заработал деньги, они перестают иметь значение и могут быть потеряны или истрачены. История еще не знала общества, где состоятельные люди с такой легкостью расставались бы с нажитым. Несостоятельный американец испытывает чувство вины из-за своей бедности, но не в той степени, как американский рантье, который получил деньги в наследство, но не делает ничего, чтобы приумножить свой капитал. Что остается рантье? Пить и посещать психоаналитика»).

Ансен: У меня тоже есть склонность к паразитизму.

Оден: И вообще, я не понимаю, почему считается зазорным писать для массовых изданий. До тех пор, конечно, покуда они не вмешиваются в твои тексты. Конечно, они могут изменить пару слов, чтобы текст был более понятными. Это ничего не решает. А вот когда они просят изменить направление твоей мысли, это уже проституция. Тогда надо сразу уносить ноги. Я не переношу людей, которые просят меня продать им статью подешевле «ради общего дела». Я всегда продаю статьи по высшей расценке. Иногда можно получить пятьсот долларов за заметку, которую сам ты считаешь ничтожной. И наоборот, иногда получаешь двадцать пять долларов за то, чему отдал массу энергии. Сказочное золото, сказочное золото...

Знаете, однажды в Вашингтоне мне пришлось посетить Пентагон — и это был случай напрямую из Кафки. Так вот, когда я выходил через проходную наружу, меня остановил охранник и спросил: «Эй, а куда это вы направляетесь?». «Я хочу выйти наружу»,— ответил я. И он сказал: «А вы уже снаружи» (см. эссе Одена о Кафке «Человек без «я»: «Однажды во время войны я провел долгий и утомительный день в Пентагоне. Выполнив задание, я шел по длинному коридору с одним лишь желанием — поскорее попасть домой. Когда я подошел к турникету, стоящий неподалеку охранник строго спросил: «Вы куда?». «Я хочу наружу»,— объяснил я. «А вы и так снаружи»,— ответил он. На мгновение я почувствовал себя Йозефом К.» (перевод А. Курт). Оден считал творчество Кафки притчеобразным и на собственном примере демонстрировал вовлечение читателя в ситуацию притчи. Притчу нельзя объяснить, — говорил он, — ее надо прожить. Притча интровертна, опыт ее проживания индивидуален и его невозможно истолковать в общих категориях. А вот образы героев традиционной fiction собирательны и экстравертны — поэтому мы узнаем их черты в других людях. Иными словами: «В реальной жизни мы подчас встречаем человека и думаем: «Ну этот как будто сошел со страниц Шекспира или Диккенса», однако никто и никогда не встречал в жизни героев Кафки. С другой стороны, человек может иметь опыт, который он назовет «кафкианским», тогда как «диккенсовским» и «шекспировским» индивидуальный опыт быть не может»).

Ансен: Это случилось до того, как в вы отправились в Германию? (время с мая по июль 1945 года Оден провел в Германии в составе американской военной группы по исследованию последствий бомбардировок на психику людей).

Оден: Нет, после. Я был изрядно напуган, мне даже снились кафкианские сны.

Дело в том, что во время войны на меня обратило пристальное внимание ФБР (в июле 1943 года). Кто-то там у них решил, что я шпион. И вот один фэбээровец мне говорит: «Вы ведь скандинав, не так ли?». Они там думали, что я только что с подводной лодки (стоит, однако, отметить, что сам Оден числил в своих дальних предках именно скандинавов — в происхождении имени «Auden» он усматривал исландские корни, о чем не раз упоминал в своих сочинениях). Этот фэбээровец был еще ничего. Он сказал: «Я увидел, как вы зашли в ресторан с книгой, и сердце мое упало. Я решил, что вы проведете там несколько часов». «Так почему вы не вошли вслед за мной?» — спросил я. «Не хотел вас смущать», — ответил он. Как это мило с его стороны, не правда ли?

Перед тем, как читать мое стихотворение, написанное по заказу Гарварда, я в течении пяти минут общался с Конантом. «Вот настоящий враг», — подумал я тогда про себя. Думаю, что обо мне он подумал так же. Конант — это такой Принц Генри из «Генриха IV», олицетворение власти в чистом виде. Я ему подыграл, притворившись абсолютным циником по отношению к политике. Думаю, что он не поверил.

Вы знаете, я все хотел его спросить, было ли решение сбросить атомную бомбу его решением. Рузвельт пообещал ученым, что бомбу не сбросят тайком. А потом Рузвельт умер и все пошло к черту... Говорят, что именно Конант был тем человеком, который сказал последнее слово.

Ансен: Если это так... Не знаю, увижу ли я его еще раз, но если увижу, вряд ли смогу разговаривать.

Оден: У меня другие чувства к нему. Если бы я тогда точно знал, что это он, я бы подошел и спросил: «Зачем ты это сделал, старая лиса?»

(Начнем издалека. В американских университетах существовала традиция заказывать известным поэтам стихотворные тексты, которые впервые оглашались автором на торжественных собраниях членов старейшего привилегированного общества студентов и выпускников колледжей «Фи Бета Каппа». У Одена есть два таких текста — или «Phi Beta Kappa Poems». Один из них был написан по заказу Колумбийского университета (стихотворение «Музыка не знает границ», демонстрация изощренного синтаксиса в духе Генри Джеймса). Другой — стихотворение для Гарварда: «Чью лиру выбрать или Реакционный трактат». Это — одно из самых популярных стихотворений Одена, где поэт интерпретирует противостояние Гермеса и Аполлона на материале современной истории. Согласно легенде, именно Гермес изобрел лиру, сделав ее из панциря черепахи — и только потом Аполлон, очарованный ее звуками, выменял лиру у Гермеса на своих коров. В античной мифологии Гермес — покровитель плутовства и скитаний, он помогает ворам и странникам, то есть людям переменчивым и непостоянным. Образ Гермеса — посредника между богами и людьми, который всегда находится «между» — импонировал Одену, который считал его лучшей аллегорией современного поэта. Именно переменчивость и непостоянство были для Одена характерными чертами мыслящего человека, который пытается дать себе отчет в том, что происходит вокруг. Сам же Оден легко подпадал и под категорию вора — поскольку всю жизнь работал со стихотворными формами, созданными до него — и под категорию странника: ибо всю жизнь провел в переездах с одного материка на другой. Поэтому неудивительно, что Оден безоговорочно принимает сторону «умудренного Гермеса» — против ницшеанского Аполлона, который олицетворяет помпезность современной власти и ее стремление навести тотальный порядок в обществе и умах людей. Стихотворение было действительно специально написано для Гарварда — самого помпезного учебного заведения Америки. Помните, как говорил сэр Джон Фальстаф? «Чтоб мне отравиться хересом, если я не сочиню на вас всех пасквиля с музыкой, чтоб его распевали на всех перекрестках» (пер. Б. Пастернака). Так вот, стихотворение Одена было именно такой — блистательной — поэтической провокацией, в которой он «досыта изъиздевался» над Гарвардом за его же счет и с его же трибуны. «Я хотел шокировать все эти напыщенные крахмальные сорочки», — признавался он литературоведу Энтони Хехту. Одним из таких современных «принцев генри» был Джеймс Брайант Конант, Президент Гарварда, член Временного комитета при администрации Трумана. Именно он, по слухам, и сказал решающее слово в пользу атомной бомбардировки Японии.

Что касается Одена, то в пику современному «аполлонизму» он завершает стихотворение призывом придерживаться «недалеких взглядов». «Недалекие взгляды» — прямой намек на любимого Оденом персонажа из истории Англии XIX века: англиканского священника Сидни Смита, который в частном письме к одной даме учил ее (совсем как наш Чаадаев) принципам гармоничного существования. Среди наставлений были пункты, близкие Одену конца сроковых, а именно: 1) наслаждайся книгами; 2) не строй планов дальше послеобеденного чая; 3) принимай прохладные ванны; 4) не скрывай от друзей своих недостатков; 5) избегай искусства, которое не дарует душе благости; 6) больше бывай на свежем воздухе; 7) борись с леностью; 8) трезво оценивай свои возможности).

Я рассказал Одену о криминальной истории, в которой оказался мой приятель.

Да, с полицией теперь надо поосторожнее. Им кругом мерещатся подозрительные люди. Так что с ними надо быть наивным, притворятся другом. Но когда дело дойдет до деталей, не мешкать с фактами. Знаете, когда я получал бумаги, касающиеся моего гражданства (Оден получил американское гражданство спустя семь лет после прибытия на континент — в мае 1946-го), меня спросили, не коммунист ли я. Потом задали вопрос о том, какую газету я читаю. Я мог бы ответить, что читаю «Таймс». А тот парень — ирландский католик — спросил о «Дейли Уоркере». Я не постоянный читатель этой газеты, но все же ответил, что да, читаю «Дейли Уоркер». Тогда он спросил, читал ли я Карла Маркса. «Да»,— ответил я. После чего он спросил, что, на мой взгляд, произойдет в мире в ближайшие пятнадцать лет. Этот вопрос меня совершенно заинтриговал. А напоследок он спросил, не являюсь ли я социалистом и не уличала ли моя жена меня в неверности.

Вы знаете, меня пугает легкость, с которой здесь, в Америке, люди совершают преступления. Достаточно просто выпить лишнего. Я даже себя могу представить здесь убийцей. В Англии ты чувствуешь социальные ограничения, которые сдерживают тебя. Но здесь — здесь с тобой может произойти все, что угодно.

Ансен: Я думаю, что вам следует ограничиться перочинным ножиком — как Гете, который ежедневно колол себя им.

Оден: (Улыбаясь) В Гете мне очень многое не нравится, но иногда я узнаю себя в нем (Ср. с фразой Иосифа Бродского, которую он обронил в интервью Дэвиду Бетеа 1991 года: «Не знаю, почему, но мне иногда кажется, что Уистен... что я иногда — это он». Вывод из силлогизма напрашивается сам собой, хотя и кажется весьма сомнительным. А вот как писал Роберт Крафт в своих воспоминаниях об очередной встрече Одена со Стравинским в 1958-м году: «Оден не только планирует перевести что-то из прозы Гете, он хочет, чтобы Гете заговорил у него на языке американской солдатни». Фраза, более чем уместная в компании Стравинского, который в музыке делал примерно то же самое: озвучивал классические формы современным языком).

Я недавно своими глазами видел, как на углу 20-й стрит и Пятой авеню полицейский застрелил человека. Это был грабитель, он ворвался в автобус и приставил пистолет к голове водителя. Но ему не повезло, потому что на перекрестке зажегся светофор и полицейский тут же застрелили его прямо через стекло. Никто из пассажиров не пострадал. Но можно представить, как они натерпелись. Теперь, если у тебя в кармане больше одного доллара, на улицу после полудня лучше не показываться.

Около шести месяцев назад я был свидетелем истории вымогательства. Моего приятеля буквально приперли ножом к стенке. А денег у него не оказалось и он телеграфировал мне, чтобы я одолжил ему. Конечно, я тут же выслал деньги по почте. Но их надо было получать лично. И когда мой приятель вошел на почту, он тут же перепрыгнул через стойку и заорал: «Вызывайте полицию!». Да, полицию надо вызывать сразу же.




Некоторые публикации:

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я