сегодня: 25/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 16/07/2003

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика


Парижские встречи 2. Катрин Милле

Маруся Климова (16/07/03)



Беседа 3-я. «Парадокс заключается в том, что моя сексуальность скорее похожа на мужскую гомосексуальность...».



МК. Катрин, во всем мире ваша книга не встретила никаких препятствий и имеет успех, а в личной жизни? Как на нее отреагировал ваш муж, например? Или же вы ему объяснили, что это всего лишь «лирическая героиня», как это принято обычно говорить в литературоведении? А вся публика, мол, пусть пребывает в заблуждении, что это «non-fiction»? И вообще, есть ли в этой книге, все-таки, моменты вымысла, или же это все чистая правда? Потому что, если это правда, то далеко не каждая женщина может похвастаться таким опытом. Например, вы пишете, что у вас было 49 мужчин, или же то, что вы посещали клуб, где можно было вступать в сексуальные отношения с людьми, которых вы даже не знаете. Чем-то это мне напоминает сюжет фильма Бунюэля «Дневная красавица», главная героиня которого внешне вела благопристойный образ жизни, а втайне ради удовольствия подрабатывала в публичном доме. Кстати, где находится в Париже этот клуб, о котором вы пишете, или же это какие-то совсем секретные и запрещенные места?

КМ. Если бы книга была вымышленной, то это было бы не интересно. Тогда это была бы, как вы сами сказали, Маруся, просто еще одна эротическая книжка, и с этой точки зрения, думаю, она была бы, скорее всего, провальной. Эта же книга интересна в первую очередь потому, что это первое, достаточно скрупулезное и достоверное описание сексуальной жизни женщины. Можно сказать, что она интересна в первую очередь своим этнографическим аспектом! И я считаю, что, главным образом, именно этот аспект и способствовал ее успеху. Жак Анрик, мой муж, настоятельно советовал мне написать эту книгу, и именно он помог мне выбрать верный тон повествования. Когда я ломала себе голову над тем, а как же все-таки я примусь за это дело, в какой манере я буду вести это повествование, прецедентов которому я не знала, он посоветовал мне писать так же, как я пишу свои книги об искусстве, это был очень хороший совет.

В начале своей книги я говорю, что я точно помню 49 партнеров, которых я еще способна идентифицировать, то есть помню их имена или же, по крайней мере, лица. Но в это число не входят все неизвестные, с которыми я могла иметь сексуальные отношения, не зная их имен и не видя их лиц. Этих последних я не могу сосчитать, да это меня и не интересует. В отличие от женщин, которые занимаются сексом по принципу «куча мала», у меня никогда не было желания устанавливать рекорды в этом отношении... И в отличие от героини «Дневной красавицы» я никогда не брала за это деньги. Большинство клубов «эшанжистов», то есть тех, кто обменивается своими сексуальными партнерами, которые я посещала в свое время, должно быть, уже позакрывалось. Но сегодня есть много других клубов! Насколько я знаю, такие клубы сейчас пользуются огромной популярностью!

МК. Кажется, я читала у кого-то из французских авторов — по-моему, у Андре Жида — что любовь и секс не обязательно совпадают, можно любить одного человека, а заниматься сексом с разными людьми — одно другому не мешает. Разделяете ли вы эту точку зрения, или же вообще не признаете такое чувство как любовь, и для вас важна только физиологическая сторона отношений между мужчиной и женщиной?

КМ. Если бы меня не связывало с Жаком, моим мужем, чувство глубокой и неувядающей любви, я думаю, что никогда бы я не смогла написать эту книгу. Я просто не сумела бы выйти из своей погруженности в секс, чтобы рассказать о своем опыте. То есть я хочу сказать, что согласна с Жидом: любовное чувство и сексуальное желание не зависят одно от другого. И вообще, по-моему, их лучше не смешивать одно с другим, если ты не хочешь слишком страдать от тех же любовных разочарований и ревности.

МК. Кстати, я слышала, что ваш муж Жак Анрик в прошлом придерживался левых взглядов и даже, кажется, был членом компартии. Хотя французские коммунисты немножко отличались от тех, что находились у власти в Советском Союзе, но как вы думаете, почему в Советском Союзе, стране атеистической и, вроде бы, свободной от религиозных предрассудков, одновременно насаждалась в высшей степени пуританская мораль? По-моему, здесь есть какое-то противоречие.

КМ. А вы хотели бы, чтобы социальная система, которая требовала от своих членов насколько это только возможно большей самоотдачи, разрешила бы им в то же время еще и растрачивать свою энергию вхолостую, то есть на удовлетворение либидо? Лично я не вижу здесь абсолютно никакого противоречия.

МК. Часто приходится слышать, более того, могу сказать, что некоторые мои знакомые мужчины мне даже жаловались, что женщины очень привязчивы, от них невозможно отвязаться, а один из моих знакомых даже мотивировал таким образом смену своей сексуальной ориентации: мол, от женщин невозможно отделаться, с мальчиками все гораздо проще... Если же то, что вы пишете в своей книге, все-таки правда, то с этой точки зрения вы больше всего подпадаете под понятие «идеальной женщины», которая никак не привязана к своим партнерам и о которой большинство мужчин может только мечтать. Вы согласны с таким определением?

КМ. У мужчин-гомосексуалистов есть одна интересная черта: несмотря на то, что они часто выставляют напоказ свою преувеличенную сентиментальность, это, однако, не мешает им пользоваться очень большой сексуальной свободой. В их среде широко распространена практика случайных знакомств в общественных местах. Мне, кстати, говорили многие читатели, что моя сексуальность скорее похожа на мужскую, чем на женскую. Парадокс заключается в том, что она скорее похожа на мужскую гомосексуальность...

Тем не менее, мне хотелось бы подчеркнуть: то, что женщины привязываются сильнее, чем мужчины, и для них сложнее отделить любовь от физического удовольствия, все-таки представляется мне штампом. Если бы женщины прекратили лгать, а мужчины прекратили строить себе иллюзии (верить в ложь женщин), то сразу стало бы ясно, что разница между теми, кто отдает первенство чувствам над сексом и теми, кто не особенно их различает, вовсе не сводится к принадлежности к тому или иному полу!

МК. Насколько я поняла, на вас, как на профессионального арт-критика, живопись оказала не меньшее влияние, чем литература. А кроме Сезанна, который сам тоже уже принадлежит к миру прошлого и учителей, кто из современных художников вам наиболее близок?

КМ. Мне очень нравится Эд Рейнхардт и его «Ultimate Painting». И кстати, я прекрасно отдаю себе отчет в том, что Рейнхардт не совсем обычный авангардист, так как я знаю, например, что эту свою картину он писал десять лет... Я сознательно поставила себя в такое положение, чтобы максимально использовать свою природную наблюдательность, выбрав наиболее доступную для меня тему и сконцентрировав внимание на самом очевидном материале — на сексе. Кстати, как художественный критик я много писала о монохромной живописи, которая представляет собой другой тип очевидного объекта. Таким образом, на данный момент я, можно сказать, тоже опубликовала свою «Ultimate Book». А что будет дальше — посмотрим!

Вообще, многие произведения современного искусства представляют собой сочетания различных образов: фотографических, компьютерных, видео — и иногда все это сильно воздействует на зрителя, особенно портреты. Например, художник совмещает различные портреты одного и того же человека в разные периоды его жизни. Зритель отдает себе отчет в том, что образ, по сути, является составным, но то, где проходит граница между разными элементами, от него ускользает. Понятно, что произведения изобразительного искусства вообще способны искажать время, но подобное встречается гораздо реже в тех видах искусства, которые опираются на линейное время, то есть в литературе и кино. Однако я все же попыталась это сделать. Если бы я написала свою сексуальную биографию, придерживаясь хронологической последовательности, то вскоре, как автор повествования, оказалась бы, сама того не желая, перед перспективой, в которой меня самой просто-напросто бы не было, подобно тому, как классический художник виртуально исключает себя из пейзажа, который он пишет. Ведь когда ты создаешь перспективу, то не только интерпретируешь ее, но еще и почти всегда выносишь о ней свое суждение. Взгляд со стороны наделяет автора определенной властью. Но в мои задачи не входило ни пытаться понять, ни объяснять, и еще меньше — кого-либо оправдывать. В книге перемешаны мои автопортреты, сделанные в разные моменты моей жизни. Время сконцентрировалось на одной поверхности all over и, как Поллок, который писал, как бы находясь на своем полотне, я, когда писала, находилась внутри своей книги.

МК. И все-таки, возвращаясь к вопросу о литературных влияниях. Катрин, вы второй современный французский писатель, с шокирующей откровенностью пишущий о сексе, с которым мне за последнее время приходится говорить, первым был Пьер Гийота, беседа с которым, кстати, была опубликована в том числе и у вас в «Арт-пресс». Должна признаться, что литературные авторитеты, которые назвали Пьер и вы, для меня несколько неожиданны. В частности, Пьер много говорил о сестрах Бронте, а вы — о Мелвилле. Однако у Мелвилла, насколько я помню, главным образом охотились за китом... Но если серьезно, то мне было бы интересно узнать, связываете ли вы себя сами еще с такими французскими радикалами как Сад или тот же Батай, которого вы только что упомянули. Считаете ли вы себя еще и продолжательницей линий таких французских радикальных писателей как Сад, Батай? Каково ваше отношение к Селину, которого я много переводила? Кстати, Селин, на мой взгляд, очень жесткий, откровенный и одновременно очень целомудренный писатель, которого, по-моему, трудно заподозрить во лжи, назвать человеком, скрывающимся под какой-то одеждой.

КМ. Поскольку я не осознаю себя «писателем», я никогда не пыталась определить, к какой литературной традиции я отношусь. Безусловно, Сад и Батай входят в число первых, кого я бы могла назвать среди моих «маяков», выражаясь языком Бодлера. А именно, я нахожу у Сада очень близкую мне одержимость подробными и точными описаниями (хотя мне, увы, и не удается столь же удачно все воплотить в слове!), но я вынуждена признать, что моя жизнь, пересказанная мной в моей книге, выглядит чрезвычайно скромной в сравнении с ситуациями, которые он воображал в своих фантазиях! И хотя я и выставляю напоказ свой эротизм, однако, в отличие от эротизма Батая, в нем нет никакой тяги к нарушению норм. Что касается Селина, то, судя по его биографиям и переписке, это был далеко не целомудренный человек, во всяком случае, мне он таковым не кажется. Наоборот, насколько я помню, порой в его романах встречаются довольно-таки смачные сцены.

МК. И все-таки, следует ли ждать продолжения этой книги, или же ее тема уже исчерпана?

КМ. Да, у меня есть замысел другой книги; я даже начала потихоньку над ней работать. Во мне есть глубокая потребность понять, почему «Сексуальная жизнь» имела такой успех, почему выставление на всеобщее обозрение самых глубоких тайн личной жизни отдельного человека смогло так заинтересовать читателей во всем мире. Впрочем, я не единственная, кто задается этим вопросом. Сегодня очень многие журналисты (и даже мои друзья, поскольку такого успеха абсолютно никто из них не ожидал) спрашивают меня: «Как вы объясняете успех вашей книги?». Кроме того, их всех также интересует, насколько сильно отличается восприятие книги в разных странах с различными культурно-историческими и религиозными традициями. В конечном счете все, что произошло после того мгновения, когда эта книга стала тем, что у нас во Франции называют «общественным достоянием», возможно и вправду нуждается в том, чтобы его внимательно разобрали и проанализировали. Я изучала свою собственную сексуальность с тщательностью энтомолога. А теперь у меня появилась возможность взглянуть на составляющие успеха своей собственной книги с точки зрения социолога...

Но это еще не все. Привычка анализировать свои чувства с позиции, которая выработалась у меня во время наботы над «Сексуальной жизнью», открыла во мне клапан, который теперь трудно закрыть. Стоит ли удивляться тому, что этот уникальный опыт, который я и сейчас еще переживаю, очень сильно повлияет на всю мою внутреннюю жизнь? Он также влияет и на мое либидо, и об этом мне тоже хотелось бы поговорить в своей новой книге.




Сайт Катрин Милле.


Парижские встречи:

ВСЕ ПУБЛИКАЦИИ

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я