сегодня: 19/08/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 25/06/2003

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Литературная критика

Бесовы дети

Игорь Викторович Касаткин (25/06/03)


Вий
Споры о том, откуда мы все вышли, думается, никогда не утихнут. И даже о том, насколько широко возможно толковать это самое «мы», не утихнут. Дело в том, что любое «мы» очень часто вызывает открытый или тайный протест. И чем мощнее это множество «мы», тем вероятнее. А уж насчет того, откуда кто вышел, так ведь и даже в самом простом, натуральном смысле этого вопроса возможны различные ответы. Кажется, Макбет еще у нас в этом аспекте, что называется, попал.

Что ж, давайте будем рассматривать «мы» в несколько более узком интервале, а насколько узком, пусть каждый решает сам. Вплоть до превращения «мы» в «Я»!

Предположим, что и действительно некие «мы», а именно русские классики пера, вышли из гоголевской «Шинели». Тогда получается, с некоторой точки зрения, в переносном смысле, и если учитывать то значение, какое до сих пор еще имеет русская литература как фундаментальное явление национальной культуры, то те мы, кто вырос и воспитался внутри этой культуры, являемся, нет, не учениками Дьявола, это было бы слишком круто для нас, а несколько иначе, все мы - бесовы дети.

Отношения с Чертом, а также всевозможные приключения различного рода чертей, бесов и бесенят, ведьм – это ведь чуть ли не главное, чему и посвящена вся мировая литература, и особенно такая значительная ее область, как русская классическая литература. Причем, в русском варианте, все, что касается чертовщины, подано гораздо более занимательно, зашифровано, хитро, и, в то же время, глубина от этого не страдает вовсе, а даже наоборот.

В Европе, все-таки, существует определенный литературный порядок. Бесы и ведьмы отдельно, люди отдельно, причем даже тогда, когда в человека вселяется бес. Дьявол это дьявол, Фауст это Фауст, Макбет это Макбет, а ведьмы – пузыри земли. Никакой путаницы!

У нас же и в этом вопросе мы имеем обилие, но не имеем должного порядка. Путаницы, как раз, много, неразберихи и суеты. Но, если подумать, то в этой суете и неразберихе проявляется постепенно некая система, и довольно упорная система.

Автор Шинели, Гоголь, начал свою литературную деятельность, как известно, с бесподобного описания бесов и чертей, и их проделок. «Вий» и «Вечера на хуторе» многие считают пусть гениальными, но пустяками, но так ли это? С иной точки зрения, это была, скорее, увертюра, подсказка, ибо я совершенно уверен, что и во всю последующую свою литературную деятельность Гоголь ничего, кроме чертей и бесов, не изображал. Еще Набоков писал, что если приглядеться к Чичикову повнимательней, то легко можно обнаружить при нем и рога, и копытца, и хвост, и, добавляет Набоков вывод, это потому, что продавец мертвых душ является торговым агентом Дьявола, то есть мелким бесом. Я не совсем согласен, однако, с Набоковым. То, что Чичиков мелкий бес, это понятно, но какой же он агент, к кому заслан?! Ведь если приглядеться повнимательней ко всем остальным героям и героиням поэмы, то и у них заметишь хвост, рога и копытца, или метлу со ступой. «Мертвые души» – это все то же собрание чертей, их, что называется, разборки. А то, что современная писателю и позднейшая критика увидела в бесовском шабаше некое отображение русской жизни, так это очень правильно, и очень о многом говорит. Такими же блистательными описаниями взаимных блудней чертенят являются и Ревизор, и Женитьба, и Невский проспект. И Шинель, разумеется. И у Башмачкина имеются копытца и хвостик, только, разве что, рогов недостает, или есть, но очень маленькие. В этом вся его беда. И я абсолютно согласен с Набоковым, совершенно непонятно, с какой стати русская демократическая критика, и вообще, такие гуманисты, как Достоевский, набросились на Башмачкина со своим состраданием, перепутав маленького черта с маленьким человеком. Или они своими зоркими взглядами, все понимая, или не понимая, просто не видели никакой разницы между маленьким русским человеком и маленьким чертом?! Очень возможно, при этом не видели также большой разницы между не очень маленьким русским человеком и не очень маленьким чертом. Не видели разницы, потому что разницу можно уловить, сравнивая два различных объекта, но в русском случае почему-то очень часто оказывалось, что русский человек и бес с хвостом - это один и тот же объект.

Кто-то скажет, что я преувеличиваю, но взгляните на облик наших современных публичных людей, политиков, бизнесменом, шоуменов. Разве у многих из них не торчат из-под фраков и юбок все те же хвосты?! Если теперь положение таково, то почему в девятнадцатом веке оно должно было быть радикально лучшим?! Тем более, что и «основатель» русской цивилизации девятнадцатого века, Петр Первый, еще при жизни считался большой частью общества попросту Антихристом. Нет, я понимаю различие между «реальностью» и «дискурсом», и предлагаю, в виде исключения, пренебречь им. Поскольку, с другой точки зрения, кажется, не существует никакой другой мыслимой реальности, да и та под вопросом, кроме «Я». Все остальное – своеобразный «дискурс».

Разумеется, Достоевский являлся самым бесспорным и успешным наследником Гоголя в деле, если можно так сказать, продолжения этого адского эпоса. Одни «Записки из мертвого дома» чего стоят! Другие примеры я даже приводить не хочу, с Ф.М.Д. все ясно. Но не думаю, что он был один в поле воин. Думаю, что он имел право сказать это слово – «мы»! Насчет «все», это вряд ли, конечно.

Не знаю, почему, но какая-то чертовщина мерещится мне иногда даже в самых утонченных, в самых «метафизических» стихах Фета. «А счастье где, не здесь, в среде убогой, а вон оно, как дым. За ним, за ним, воздушною дорогой, и в вечность улетим». Слишком просто, ясно и тяжело, так слишком, что думается – уж не соблазн ли это?!

Но до Федора Михайловича, и до Гоголя, до Шинели, был ведь и Онегин. Уже в Онегине, в Евгение, присутствует некая двойственность, как бы совмещение Черта и Фауста в одном лице. Это и приводит к недоразумениям. Онегину вроде бы никто не предлагал никакой специфической сделки, но живет он так, как будто заключил таковую. И заранее отвергает возможность проигрыша. «Нет, я не создан для блаженства»! И не проигрывает. Когда захотелось блаженства, в оном было отказано. И не случайно. Впереди странствия, и вечная жизнь, так как смерть – удовольствие, Черту недоступное. Онегин бессмертен.

Печорин. Печорин, мне кажется, уже в той же степени человек, в какой Грушницкий – бесенок. Я бы присвоил Печорину звание человека. Лермонтов, вслед за Пушкиным, продолжил тему, пожалуй, самого главного русского беса, то есть беса мелкого, на фоне которого даже демоническая личность смотрится простым смертным. Лермонтов же и подчеркнул этого мелкого русского беса главное свойство – какую-то странную, дерганную, цирковую глупость, глупость даже при наличии, вроде бы, и ума, и хитрости, и расчета.

А еще раньше были Иван-дурак, да Емеля-дурак, самые культовые русские сказочные герои. Они симпатичны, но они с чертями водятся. У них, конечно, печки ездят, и ведра по воздуху летают, но менее дураками они от этого не становятся. Вот эти Иван да Емеля и трансформировались, возможно, затем в мелкого русского беса, заселившего разнообразные углы российской словесности, то есть, те, что не заняты почему-то, оказались бесами покрупнее.

А когда взялись, наконец, очень большие специалисты этого дела за изгнание бесов из русской литературы, то, разумеется, почти всех и изгнали. Но и литература что-то того, не сильно теперь чирикает.

Впрочем, надежда остается. Бесы имеют обыкновение возвращаться. Они уже возвращаются. К нам, к нам же!

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я