сегодня: 21/09/2019 Топос. Литературно-философский журнал. статья: 24/06/2003

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге

Проза

Смысл смерти

Сергей Малашенок (24/06/03)


Zdzislaw Beksinski
Полковник оперативного отдела штаба армии Антон Воронов и его то ли адъютант, то ли офицер связи, то ли водитель, лейтенант Семен Снежкин, были почти неразлучны и представляли вдвоем колоритную пару. Полковник - сорокалетний, черноусый красавец-атлет с умным лицом несколько цинически-скептического выражения. Лейтенант – двадцатитрехлетний парень, стройный, высокий, с лицом, излучающим доброту, доверчивость и спокойную бескорыстную доброжелательность. Прямо бес да ангел, как и замечали многие. Полковник был классным оперативником, очень большим ценителем и радетелем женского пола, любителем выпить и закусить, а лейтенант женщин сторонился, пил же только под воздействием полковника и в его компании, для разговора.

Вообще-то Снежкин был в адъютантах у Воронова только год, с сорок четвертого, а до этого, с самого начала войны, которую он начал рядовым, Снежкин был классным снайпером и завалил чертову уйму фрицев. После тяжелого ранения, когда пуля другого, уже немецкого снайпера, прошла в миллиметре от сердца Снежкина, ему дали Славу третьей степени и послали на офицерские краткосрочные курсы, после которых Воронов и взял его к себе. Чем-то новенький лейтенант ему понравился. Лицо у него было простое, и в то же время неглупые глаза, да и образован он был несколько более других. До войны учился заочно в педагогическом институте, на втором курсе.

Выпив, Снежкин часто рассказывал Воронову о своей жене Зинаиде, с которой только и прожил после свадьбы всего неделю. Какая она у него красавица знатная! Первая красавица в городке была и есть, и ухажеров у нее было целая рота. Да нет, батальон. А выбрала его, Снежкина. «Я ее после первой ночи спросил, - рассказывал Снежкин, – почему ты меня выбрала? - А за простоту, - отвечает. - Ты, Семен, очень какой-то по- хорошему простой, умной простоты человек». Лейтенант был абсолютно уверен, что все эти годы его красивая жена Зинаида хранит ему полную верность, и полковник не разубеждал его особо, а только усмехался про себя. Сам-то он, за глаза, иначе как ***, никаких женщин не называл. Жена Снежкина стала вынужденным исключением. Иногда, выпив лишнего, полковник из любопытства расспрашивал лейтенанта о его легендарной Зинаиде. Интересовали его больше разные частности. «А *** у нее какая, а жопа, а ноги красивые?» В общем, обычно полковник называл вещи своими именами. Видно было, что лейтенанта это возмущает, но он сдерживал себя, и что-то отвечал. И выходило так, что все у его жены представляет собой нечто вроде эталона. И, на взгляд Воронова, Снежкин был, действительно, простоват слегка, но это и нравилось. И потом, полковник знал, что в большинстве случаев простота эта самая, как и молодость, болезнь излечимая.

Поскольку лейтенант свято верил в верность жены Зинаиды, то и сам он хранил ей совершенную верность, и во время застолий с женщинами уходил куда-нибудь. А если они были в районе передовой, то Снежкин брал свою снайперку, которую ему оставили при нем за заслуги, шел к переднему краю, заползал на нейтралку и щелкал одного-двух фрицев. По старой памяти, но зарубки на винтовке больше не ставил. Этими выходами на нейтралку Снежкин и удивлял, и интересовал полковника. «И не жалко ему их?! – думал Воронов. – А по-моему, лучше бабу отбарабанить!»

Однажды за спиртом, пили они вдвоем с полковником, Снежкин заговорил о смерти. «Вот, в сорок первом еще, я поражался, - рассказывал лейтенант, – сидит со мной рядом боец в окопе, живой боец, и вдруг, шпок, и нету его. Нет такого человека. В чем здесь смысл? Или меня убьют если, то в чем этого смысл? Все рассуждают о смысле жизни, но это понятно. Чтобы жизнь продолжалась, и все. А смерти в чем смысл, я не пойму. Ведь смерти могло бы и не быть вообще. Некоторые деревья живут тысячу лет. Мы просто привыкли, что смерть. Но ее могло и не быть. В чем смысл?»

«Ну, - отвечал Воронов, – если бы смерти не было, то мир задохнулся бы от избыточной жизни, от слишком большого количества людей, растений и животных. А если ограничить, или прекратить как-нибудь появление новой жизни, то всем живым станет слишком плохо, не только людям. Скучно, надоедят все друг другу до смерти. Вот и весь смысл».

«Нет, это какое-то механическое объяснение, - не согласился лейтенант, – а в человеческом плане я не знаю, в чем смысл смерти!»

Конец войны они встретили в Курляндии, где капитулировала большая группировка немцев. И надо ж такому случиться, что через неделю после девятого мая лейтенанта ранили, и хорошо еще, что не тяжело. Ранил какой-то не сдавшийся снайпер. Два раза он стрелял. Одна пуля чиркнула по голове, оставив царапину над бровью, а другая угодила в правое предплечье, слегка повредив кость. Ранение было не опасным, но все же потребовало лечения в армейском госпитале. Главврач заверил полковника, что никакой опасности нет, парень поваляется дней десять, и хорош. Не теряя времени, от греха подальше, полковник пробил демобилизацию Снежкина, и собрался лететь в Москву, в командировку. Перед отлетом он зашел повидать лейтенанта. Тот выглядел отлично.

И тут лейтенант стал настойчиво просить полковника заехать в его поселок, это от Москвы недалеко, и передать его Зинаиде большое письмо, привет, и… и все. Все остальное он сам привезет, трофейные часики там, и тому подобное. Полковник отказывался, отнекивался под благовидными предлогами, но лейтенант все просил его, по дружески, и Воронов, в конце концов, согласился. «Да! – подумал полковник, выходя из госпиталя, – все-таки прост ты, Снежкин, сверх меры!»

Полковник выполнил обещание, приехал как-то вечером, выбрав время, в поселок лейтенанта, и нашел дом, в котором одну половину занимала семья лейтенанта, то есть, собственно, пока только его жена, а другую - ее престарелая тетка.

Воронов постучал в нужную дверь, и на стук открыла очень молодая, высокая женщина, почему-то немного похожая красивым, милым лицом на лейтенанта. «Как сестра!» – подумал Воронов. Кроме того, она вся была как будто слепленная из тугих шаров разных размеров, и были эти шары так хорошо пристроены друг к другу, что самостоятельный орган в широких галифе полковника немедленно и надолго принял вертикальное положение. В лице женщины образовалась большая тревога, и Воронов поспешил успокоить и обрадовать ее, быстро все объяснив, протянув Зинаиде письмо мужа и кое-какие продукты, от себя. Разумеется, она пригласила его в дом, усадила на диванчик, и, сияя от радости, внимательно прочла письмо. «Так вы говорите, Семен ранен совсем не опасно?» – сказала Зина. «Абсолютно! – подтвердил полковник, – и через недельки две-три будет дома. Я позабочусь».

Как не порывался полковник, но Зинаида не соглашалась отпустить Воронова, не покормив, и не порасспросив поподробнее о муже. Ведь он же, оказывается, так долго воевал вместе с товарищем полковником, да, оказывается, Снежкин еще и герой, о чем он совершенно не сообщал в письмах. Полковнику пришлось задержаться. За ужином он достал бутылку хорошего спирта, разбавил его покрепче лимонадом, и Зина выпила на радостях. Они разговорились, и полковник отлично видел, что опьяневшая Зинаида смотрит ему в рот, со всем соглашается, что он нравится ей, и действует на нее, как удав на кролика. Это, и все эти ее шары и полусферы, распиравшие платье, сильно действовали. «Вы знаете, Зиночка, - сказал Воронов, - мне о вашей красоте Семен много рассказывал. Но чтобы такая красота! Этого, знаете, не расскажешь!» И она покраснела от удовольствия.

Так они просидели почти до ночи, а ночью полковник Воронов вставил Зинаиде с ее молчаливого согласия несколько палок, всю ночь *** и *** ее неутомимо, доводя до потери сознания, и испытывая гораздо большее, чем обычно, половое возбуждение и удовольствие. Протрезвев и ***, Зинаида несколько погрустнела. «Вы не осуждайте меня, товарищ полковник, - попросила она, – я ведь, не поверите, всю войну его честно ждала, никому не давалась, поверьте! А тут чего-то расслабилась…» Воронову Зинаида даже не намекнула какой-либо упрек. Но насытившийся Воронов упрекал себя. Он посмотрел на голую, использованную им женщину. Он привык уже к ее телу, и оно казалось ему обыкновенным бабьем телом. Он смотрел на нее, не испытывая почему-то к ней обычного для него презрения к женщинам, особенно к давшим ему. «Ты не переживай излишне!» – сказал полковник искренне. И добавил, соврав: «Ерунда это все!».

«Что ж, лейтенант Снежкин, - думал Воронов, возвращаясь в Москву – вот я и узнал, какая у твоей Зинаиды ***! Но ты сам виноват. И перед ней, и передо мной!»

Вскоре полковник вернулся в армию. Ему не хотелось теперь видеть лейтенанта, но он все-таки заехал в госпиталь, надеясь, что Снежкин уже отбыл домой. В госпитале полковника встретили виноватые лица. Дело в том, что Снежкин умер. «Как умер! Вы ж говорили!» «Гангрена, с ампутацией затянули, жалко было парня». «Понял!» – коротко сказал Воронов, не сказал, булькнул, и ушел к себе, налить поскорее спасительный стакан спирту.

Таким пьяным его никто еще не видел в штабе. Полковник бродил по комнатам и объяснял всем одну и ту же вещь. Дело в том, что он понял, в чем смысл смерти. Если бы смерти не было, то никто никого бы не любил. Полковника Воронова никогда еще не видели таким пьяным. Чтобы Воронов говорил о любви! Впрочем, состояние его было, по-человечески, понятно. С ним соглашались с преувеличенной горячностью, а потом как-то все же увели, и уложили проспаться.

Последние публикации:

Все публикации

Оставить свое мнение в гостевой книге

Поэзия Проза Литературная критика Библиотечка "эгоиста" Создан для блаженства Онтологические прогулки Искусство Жизнь как есть Лаборатория слова В дороге




© ТОПОС, 2001—2010


Поиск
Авторы
Архив
Фотоальбом
Гостевая
Форум-архив
О проекте
Карта сайта
Книги Топоса
Как купить книги
Реклама на Топосе

Для печати

Реклама на Топосе

поиск:

авторы
 А Б В
 Г Д Е
 Ж З И
 К Л М
 Н О П
 Р С Т
 У Ф Х
 Ц Ч Ш
 Э Ю Я